провалиться сквозь землю. Стоит этому воспоминанию всплыть в памяти, как мне хочется спрятаться под одним из читательских столов в глубине зала. Никогда еще я так не презирала эту свою странную привычку дурачиться. Горло перехватывает, и, хотя я не пускаюсь наутек, все, что я могу — это глупо на него таращиться, от чего моя краска становится еще гуще. Слава богу, я хотя бы не ляпнула, что подрабатываю паранормальным охотником за головами и приторговываю редким мерчем по «Сумеркам».

— Хм. — Он снова берет в руки книгу про инопланетного наемника и лениво пролистывает страницы. — Мне не следовало удивляться, когда я узнал, что ты работаешь в книжном. С учетом того, что ты притащила читалку на вечеринку.

Внутри все сжимается от волнения.

— Это ничем не отличается от ситуации, когда люди берут с собой на мероприятия собаку для эмоциональной поддержки, — выпаливаю я, словно это совершенно нормальное и адекватное сравнение. — Так что не принимай это на свой счет.

Я только что серьезно заявила, что электронная книга для меня вроде эмоциональной поддержки?

— Справедливо, — соглашается он, и его губы вздрагивают от сдерживаемого смеха, — но я принимаю на свой счет то, что ты так плохо думаешь о хоккее.

Он опускает руку в карман и выуживает оттуда два билета, прямо как фокусник, демонстрирующий заждавшейся публике спрятанную карту. На правой стороне красуется серо-синий логотип «Рысей». Слева виден штрихкод, а чуть выше жирным черным шрифтом выведено приглашение в закрытую VIP-ложу.

— Это тебе.

Я хмуро смотрю на билеты. С чего вдруг он мне их дарит? Осторожно взяв их из его пальцев, я заставляю свое лицо изобразить что-то похожее на улыбку.

— Спасибо. — Наверное?

Он ухмыляется, заметив мою кислую реакцию.

— Только не надо так бурно радоваться, Май.

Я никак не комментирую это излишне фамильярное сокращение имени, хотя сердце испуганной птицей бьется о грудную клетку.

— Конечно я рада. Ты хоть представляешь, сколько денег я выручу, если перепродам их в интернете? Я же смогу закрыть кредитку и устроить себе роскошный ужин.

Его улыбка моментально гаснет, сменяясь тем, что можно назвать только обиженно надутыми губами. Раздражающе милыми, возмутительно очаровательными надутыми губами. Мужчина ростом за метр восемьдесят и с трехдневной щетиной просто не имеет права так трогательно дуться.

— Да шучу я, — со смехом успокаиваю я его.

Уголки его губ снова ползут вверх.

— Приходи на матч. После игры мы выпьем по бокалу, и я смогу ответить на любые твои вопросы о том, какого черта вообще происходило на льду.

Меня не приглашали на свидания вживую с момента изобретения приложений для знакомств, которые я даже не пыталась скачать заново после расставания с бывшим. Но это не значит, что я не способна разглядеть вспыхнувший интерес в его глазах.

Правда, я до сих пор пребываю в легком недоумении, почему этот интерес вообще возник. Он ведь птица совсем другого полета, это даже смешно. Один только взгляд на него портит впечатление обо всех остальных мужчинах на планете, а мы ведь с ним пока только разговаривали.

— Оу. Это… ну, это довольно интересное предложение.

— Это всего лишь билеты на игру, а не обручальное кольцо. — Он одаривает меня ленивой улыбкой.

Волна тепла поднимается по шее к моим щекам. И хотя я делаю шаг назад, чтобы увеличить дистанцию между нами, я продолжаю высоко держать подбородок и сохранять напускное равнодушие.

— А выпивка входит в стоимость этих билетов?

— Ты сейчас пытаешься торговаться со мной о своем присутствии?

— Если бы я торговалась, здесь стоял бы мой адвокат. — Я демонстративно скрещиваю руки на груди в шутливом протесте. — Хотя, вдруг ты открыт для переговоров, я бы не отказалась, если бы на кону стояла еще и порция начос.

Он облизывает губы, и его янтарные глаза азартно блестят.

— То есть, если я обеспечу тебя не просто местами, но еще и чипсами с безлимитным алкоголем, ты придешь на матч? К слову, это отдельная VIP-ложа.

Я прикусываю нижнюю губу, делая вид, что размышляю над предложением. В это время мое сердце совершает безумные кульбиты. В конце концов я коротко киваю.

— Мне еще никогда не приходилось уговаривать кого-то прийти на хоккейный матч. — Он запускает пятерню в волосы, и на его лице читается искреннее веселье.

— Ну, так ты и романы про пришельцев раньше не листал, — парирую я.

В ответ раздается такой бархатистый смех, от которого я мысленно таю, как кусок сливочного масла на горячей сковороде. Все официально. Я превратилась в лужицу прямо на полу.

Коул в итоге не покупает ту книгу, которую взял сначала, но зато приобретает коллекционное издание «Полного собрания сказок братьев Гримм». Это великолепно оформленный том в кожаном переплете с характерным золотым обрезом, так что я упаковываю его с максимальной аккуратностью.

Стоит ему выйти из магазина, как я быстрым шагом — ведь я принципиально не бегаю, если только за мной никто не гонится — направляюсь в подсобку и набираю Кеннеди по видеосвязи.

Ее белоснежная улыбка заполняет добрую половину экрана практически мгновенно. На левой щеке виднеется белое пятно от муки или разрыхлителя, а медово-блондинистые волосы убраны в небрежный пучок. Моя лучшая подруга сооружает этот кошмар на голове только тогда, когда находится в самом эпицентре кулинарных экспериментов. Как ее главный подопытный, я бы обычно сразу спросила, над чем она колдует, но сейчас моя голова забита совершенно другим.

— Угадай, кто только что приперся ко мне в магазин? — Прежде чем она успевает открыть рот, я выставляю ладонь вперед. — Это был риторический вопрос, Кеннеди. Ты прекрасно знаешь, что Коул пришел сюда, потому что сама слила ему мое место работы.

Ее глаза азартно блестят, пока она слизывает остатки какого-то теста с ложки.

— Вопрос вовсе не был риторическим, потому что я понятия не имела, что он так поступит. И технически я ничего ему не сливала. Просто поделилась базовой информацией о том, где, когда и как найти «девушку по имени Майя», когда меня об этом спросили.

— Ты не имеешь права просто так…

— Не злись на меня за то, что я продвигаю тебя в массы, как и положено любой нормальной лучшей подруге. — Она ослепительно улыбается, и в этой улыбке нет ни капли невинности.

За двадцать лет дружбы я изучила этот взгляд вдоль и поперек.