Повезло еще, Доэля нет сейчас в кухне, он непременно бы меня выдал одним своим испуганным видом.

Нож я ополоснул и вновь приступил к приготовлению блюда. Мясо распущено на тонкие лепестки, каждый намазан соусом с помощью особенной кисточки. Терпкость граната, сладость и аромат абрикосов, немного корицы — так и не скажешь, что соус не пойдет на десерт, а создан к мясному блюду. Мясные ломтики я разложил на столе, пересыпал тертым грецким орехом, добавил чуточку чернослива, осторожно свернул в аккуратный рулет. Теперь можно и запечь срезом вверх. Готовый рулет напомнит диковинный цветок, осталось уложить его в круглую форму. Вот и она стоит на полке, край немного отбит, но хозяин этого пока не заметил.

Легкая дрожь вновь прошлась волной по телу, чтоб ее унять, я лбом уперся в край полки, всего-то на несколько секунд. Как же я устал бояться, как был бы счастлив вырваться из этого проклятого дома, из рук хозяина. Не суждено. Не продаст он меня. Да и Доэля я не смогу бросить здесь одного. Парню всего восемнадцать лет, один на один с колдуном он просто сломается, не пройдет и недели.

Я приоткрыл духовой шкаф, он в этом доме старинный, греется на кристаллах, непросто в таком определить нужную температуру. Жар от жерла раскаленной духовки сразу прошелся по телу, на секунду пришлось замереть. Так всегда бывает, только я никак не привыкну. Да и получится ли привыкнуть? Когда на нашей одежде колдун и то экономит, якобы специально нас закаляет. Все, что мне досталось — короткие штаны, передник да ошейник на горле. Тут не то что к раскаленной духовке не подойти, тут не знаешь, как в ледник без лишних потерь спуститься, в особенности, если предстоит долго разбирать там припасы.

Я устроил форму на решетке, прикрыл дверцу и принялся ждать. Нужно, чтобы верх «цветка» чуть прихватился, а уж потом я прикрою рулет горшком, чтобы он притомился как следует и не сгорел.

Доэль возник на кухне совершенно бесшумно. Глаза парня блестят, волосы совершенно внезапно отросли до лопаток и пошли крупной волной. Красивый парень, только уж очень изящный и к работе почти не приучен. Зачем его купил колдун, я никак не пойму.

— Ты здесь? — при одном виде меня он вздрогнул всем телом.

За те полгода, что мы живем в одном доме он даже ко мне не привык, все боится. Вот и сейчас в громадных зеленых глазах плещется истинный ужас, а кончики острых ушей чуть дрожат. Я замер и подался немного назад от стола, чтобы пропустить эльфа.

— Возьми в шкафу, я оставил тебе немного абрикосов. Хозяин ничего не заметит, если ты сам ему не расскажешь. Я ничего не скажу.

Потаенная улыбка скользнула по губам эльфа. Любит фрукты лесной народ, даже те, кто вырос в неволе. Впрочем, откуда я знаю, где Доэль родился? Мне пока так и не удалось его разговорить. Молчит, о чем ни спросишь. Знаю, что жил он до этого в каком-то поместье. Пока хозяйка не проиграла его колдуну.

Парень скользнул к шкафу и бережно раскрыл абрикос тонкими почти девичьим пальцами. Крупная косточка тотчас скрылась в кармане его облегающих брюк. Уверен, вскоре она очутится где-то в земле нашего крохотного сада. Хоть бы только хозяин этого не заметил! В прошлый раз за такое парню крепко попало. Я еле выходил потом дурака.

— Ешь давай.

— Я был с вэром Кононом в кабинете, когда на столе появилась письмо, — половинка абрикоса скрылась за щекой парня, тот сощурился от видимого удовольствия и спешно ее проглотил, кажется, жевать ему и то показалось лишним.

— Что-то важное? Мы снова переезжаем? Куда?

— Нет, — парень вытаращил глаза, видно, что испугался воспоминаний о разговоре.

Крупные кольца волос соскользнули на изящные плечи. Даже для эльфа он кажется слишком уж хрупким, почти девичья фигура, да еще эти глаза — зелёные плошки.

— Что тогда? Что ты видел в письме? — я забылся, сделал шаг в сторону Доэля. Парень безотчетно вжался спиной в резную дверцу холодильного шкафа. Когда же он перестанет бояться хотя бы меня⁈ Уж я ему точно ничего не делал плохого.

— Снежить вот-вот придёт в наш мир. Говорят, за ней отправился сам Ровен.

— Нам-то что с этого? — я бросил взгляд на духовой шкаф, масло проступило и стало шипеть, образуя золотистую корку. Не упустить бы рулет, не дать ему сгореть.

— Вэр Конан хочет ее перехватить, чтобы пророчество не сбылось. Он намерен непременно пригласить Снежить в гости.

— Глупости. Ты хоть представляешь, какова она — Снежить? Ты не то подслушал. Такую в гости даже наш хозяин не осмелится пригласить.

— Почему? — и снова этот настороженный взгляд, вытаращенные глаза, алый румянец на бархатных щеках. С длинными волосами парень стал почти неотличим от девицы. Да и ресницы у него будто подвились вверх.

— Снежить опасна. Очень опасна. Хуже орка, хуже, чем варвар. Дева, пришедшая с Севера. Ты можешь представить, какой силой должна обладать дева, чтобы выжить в снегах? Там, где вообще ничего нет, кроме диких зверей? Она взглядом убить может. Ее магия хлеще чем у любого колдуна или мага. Никакое растение не выживет рядом с ней. А мужчин она и вовсе может заласкать, пока не выпьет их жизни до донышка. Или, наоборот, станет терзать своими длинными когтями и все одно высосет жизнь до последней капли. Нельзя очутиться с ей наедине, погибнешь и вздохнуть не успеешь. Они у нее всегда острые словно лезвия бритвы и покрашены красным. Косы ее сострижены, а голос хуже, чем у вороны!

Парень дрогнул и начал опадать на пол. Что опять с ним? Напугал? Я едва успел подхватить за плечи ходячее несчастье и встряхнул как следует. Тяжелые шаги колдуна я услышал не сразу. Опять мне достанется. Лучше б и вправду Снежить пришла в этот дом, лишь бы только все закончилось. Впрочем, каков будет мой конец и так ясно.

— Что ты творишь, Артур?

Жёсткий удар магии, я улетел в угол кухни, Доэль сполз на пол, жемчужные волосы рассыпались по черной плитке. Из духовки потянуло дымком.

— Что ты с ним сотворил, идиот? — еще один удар, теперь уже по лицу. Не то оплеуха, не то пощечина. Встать бы, да ударить вэра в ответ. Жаль, что ошейник не даст мне напасть на хозяина.

— Что ты сотворил с моей собственностью? Ты хотя бы представляешь, сколько стоил мне этот эльф? На колени встал! Живо! Он втрое дороже тебя!

— Вэр Конан, я только хотел… —