секретов от матери. Нет, но какая непруха! Хотя сам виноват. Надо было сообщить о дне приезда. Впрочем, что это меняет? Если дед заболел, Настя все равно бы поехала, тут уж ничего не попишешь. Придется набраться терпения… А пока позвонить Сергею, вдруг он еще дома. Сергей оказался дома.

— Привет надежде отечественной промышленности, — сказал Ваня, — не узнаешь?

— Иван? Ваня, ты приехал? Сегодня?

— Вчера.

— Как вчера? И не позвонил, не зашел?

В голосе Сергея зазвучала обида. Ваня улыбнулся:

— Успокойся. Не вчера, а ночью. Как ты жив, Серега? Как Маруся?

— У нее все в порядке, — спокойно ответил Сергей. Пожалуй, слишком спокойно, отметил про себя Ваня и перевел разговор в другое русло.

— Я не надеялся застать тебя дома. У вас что, каникулы?

Сергей замялся:

— Понимаешь… тут такое дело…

— Серьезное?

— Очень.

По упавшему голосу и заминкам Ваня почувствовал, как угнетен Сергей, и встревожился.

— Можешь по телефону выложить или нужен личный контакт?

— Личный. Ты когда приедешь?

— Подожди, дай сообразить…

День был расписан плотно: после завтрака встреча с Лозовским на Дворцовой, затем поход в Эрмитаж. После Эрмитажа они пойдут к Исаакию, чтобы Степа увидел наконец своими глазами «отот маятник…», который не дает ему покоя «аж с шостого классу». А вечером они собрались к комиссару. Ваня давно обещал друзьям познакомить их со своим мастером. Да, но у Сергея беда… Интересно, знает ли об этом комиссар? Если знает, то не так страшно, а если нет? И этот юный товарищ самостоятельно ломает дрова? Нет, откладывать встречу нельзя.

— Сергей, сиди дома и жди меня. Я скоро.

— Хорошо, — сказал Сергей, — я только Вальтеру позвоню.

— Ага, так вы вдвоем раскручиваете ситуацию?

— Ну…

Дела… Эти сиамские близнецы вдвоем — страшная сила! Кажется, он приехал вовремя.

За завтраком. Ваня объявил:

— Братцы, у меня срочное дело. Придется вам повышать культурный уровень без меня. А вечером, как договорились.

— Не понял, — сказал Коля. — Мы же расписывали день вчера, а ты ничего не упоминал о делах.

— Я же сказал: срочное.

Степан промычал что-то гневное. Рот его был набит варениками, поэтому, лишенный возможности выразить свои чувства словами, он, тайком от Марии Кирилловны, показал Ване из-под стола кулак.

А Мария Кирилловна встревожилась:

— Случилось что-нибудь, Ванечка? С Настенькой?

— Нет, она в отъезде. С Серегой беда, братцы. Я только что звонил ему.

— Мы нужны? — спросил Коля.

А Степан затолкал в рот еще порцию вареников, спешил подкрепиться, вдруг надо будет срочно идти?

Ваня с признательностью посмотрел на друзей. В этом вопросе весь Коля Степанов. Он не умел, да и не любил много говорить. Даже на собраниях. Хотя комсоргу держать речи положено. Выслушает всех, подумает, сдвинув к переносице тонкие темные брови, и скажет два-три слова — в самую точку. Ну, а Степа… О Степе как-то хорошо сказал Малахов: «Михеенко из тех, кто скорее погибнет, чем подведет товарища…» Лучше о человеке не скажешь.

— Спасибо, братцы, только я и сам еще не знаю, в чем там дело. Вечером поговорим. А пока идите, просвещайтесь. Тем более что с вами будет Лозовский. Он Питер лучше меня знает.

Глава одиннадцатая

Сергей и Вальтер ждали Ивана на кухне. Настроение у обоих было подавленным. За два года учебы они еще ни разу не прогуляли занятий. Да и вообще в их группе с прогулами покончили еще на первом году. И не потому, что все парни были такими сознательными, а из уважения к комиссару. Да и Гера зорко следил за дисциплиной.

Вальтер сидел на подоконнике, смотрел в небо и молчал, а Сергей сосредоточенно заваривал чай. В семье Димитриевых приход людей в дом по любому поводу всегда обставлялся «чайной церемонией». В доме могло не быть еды, но чай и вкусные вещи к чаю были всегда.

Обычно Мария Павловна никому не доверяла заварку чая, но сегодня она вынуждена была уйти по своим ветеранским делам — кого-то из иногородних однополчан нужно срочно госпитализировать и для этого задействовать бывшего начальника медсанбата, ныне известного профессора.

Славка однажды возмутился. Единственный в семье он позволял себе выговаривать бабушке:

— Ты для всех как «скорая помощь». Пенсию недоплатили Ивану Петровичу — Марина Павловна бегает по инстанциям. Квартиру не дают Петру Иванычу — опять же она. В коммунальной квартире склочницы укорачивают век Сидору Сидоровичу, снова не кто-нибудь, а Марина Павловна несется на своих больных ногах в милицию… Тебе что, больше всех надо?

Бабушка надвинула очки на глаза и выпрямилась, сунув руки в карман кофты.

— Больше всех. А что?

— Ничего. Ты не самая молодая и не самая здоровая. Почему ты не думаешь о нас, о себе, наконец? Объясни.

— Если ты сам этого не понимаешь, то и объяснять бесполезно, — сухо сказала она и отвернулась.

А Сергей долго не мог простить брату этот разговор. Даже не разговор, а то разочарование и печаль, которые надолго испортили бабушке настроение. Поэтому Сергей был рад, что бабушка ушла, хватит с нее и вчерашнего явления Терки… Хотя Ваню она уважала и обрадовалась, что он наконец вернулся.

— Передай ему, что я очень хочу его видеть, — сказала она, уходя. — Надеюсь, что я долго не задержусь. Наш капитан — воспитанный человек и ценит время других.

Сергей невольно улыбнулся. Человек давно уже профессор, кажется даже член-корр, а для однополчан он по-прежнему тот самый бравый капитан, который штопал их боевые раны на фронте.

Ваня пришел через час после звонка.

— Прости, Серега, что не сразу, — сказал он, едва переступив порог. — Я приехал не один, с друзьями. Надо было объяснить им, как проехать на Дворцовую, посадить на транспорт… Послушайте, дети мои, вы что, одними дрожжами все это время питались?

— Почему дрожжами? — не понял Сергей.

— Вымахали оба под потолок! Ну, ты-то еще в божеских пределах, а Вальтер… Комиссара перерос?

Вальтер польщенно улыбнулся:

— Немного не хватает. Самую чуточку…

— Не горюй, все у тебя впереди. Серега, ты долго нас в коридоре будешь держать?

— Пошли на кухню, я там чай заварил.

Они прошли на кухню. Сергей ставил на стол чашки, блюдо с пирожками, варенье и все время разглядывал Ивана, заново привыкая к нему.

— Я очень изменился? — спросил Ваня, заметив изучающие взгляды Сергея.

— Очень… Ты стал какой-то жесткий.

Ваня удивленно улыбнулся:

— А раньше я был мягким?

Сергей подумал, что с тем Ваней было проще, между ними словно бы и не было возрастной дистанции, а теперь она появилась. Сергей почувствовал ее уже в разговоре по телефону.

— Я не то хотел