пятью великими державами приводятся самые разнообразные мотивы. Здесь выступил представитель Китая, который откровенно заявил, что советские предложения для них не подходят, так как сейчас значительная часть территории Китая занята коммунистическими войсками и что нынешнему китайскому правительству солдаты необходимы, так сказать, для внутреннего употребления, то-есть для подавления освободительного движения китайского народа. Китайский представитель заявил, что для Китая речь должна итти не о сокращении вооружений, а, наоборот, об увеличении вооружений. Эти соображения показались убедительными сирийскому делегату, он поддержал заявление китайского представителя о необходимости для Китая дальнейшего увеличения вооружений и вооруженных сил.

Однако не надо делать большие усилия, чтобы показать полную несостоятельность возражений китайского представителя. Организацию Объединенных Наций не могут интересовать внутренние дела в Китае. Эти вопросы, связанные с внутренним положением в Китае, с происходящей в Китае гражданской войной, не могут служить предметом обсуждения в Организации Объединенных Наций, поскольку, повторяю, это внутреннее дело Китая.

Поэтому странно было здесь слышать возражение против сокращения вооружений, продиктованное не соображениями внешнеполитического характера, которые только и могут интересовать Организацию Объединенных Наций. Конечно, если армии используются в качестве полицейской силы и создаются не для защиты границ государства, а для того, чтобы их направлять против собственного народа, трудно в таком случае рассчитывать на сочувственное отношение к предложению о сокращении вооружений и вооруженных сил на одну треть, о чем говорят предложения Советского Союза. Но подумайте, что же получается? Вносятся предложения сократить вооружения и вооруженные силы пятью великими державами на одну треть, что должно явиться первым шагом к сокращению вооружений и что должно послужить важным элементом в деле укрепления мира и безопасности народов. Но вместо того, чтобы сочувственно откликнуться на это предложение в интересах всех миролюбивых народов, начинают доказывать, что это предложение является нереальным потому де что вооруженные силы нужны для подавления народно-освободительного движения.

Но были представлены и другие мотивы против советских предложений. И здесь в первых рядах оказалась английская делегация, представитель которой Макнейл выдвинул два основных аргумента, как он сказал, против наших предложений. Первый аргумент: известно, говорил Макнейл, какие средства тратит Великобритания на вооружение и вооруженные силы, какое количество людей стоит под ружьем в Великобритании. Второй аргумент: неизвестно, какое количество средств тратится в СССР на содержание советских вооруженных сил. Неизвестно, какое количество советских вооруженных сил имеется налицо. Поэтому не равны условия. То, что касается Великобритании или США, всем известно: и сколько денег тратится на армии, и сколько солдат имеется в этих странах, и как они вооружены. Что же касается Советского Союза, то якобы ничего об этом неизвестно: ни сколько денег тратится на армию, ни сколько солдат имеется в рядах советских вооруженных сил, ни как и чем вооружена Советская Армия. При таких условиях, говорят, нельзя думать о том, что можно принять предложения Советского Союза.

Г-н Макнейл прямо заявил, что при таких условиях те, кто имеют крупные вооруженные силы, получат от такого метода сокращаться немедленную выгоду, но дал при этом понять, что в этом деле не обойдется и без представления неправильных сведений, которые к тому же и невозможно будет проверить, т. е. прямо намекнул на какое-то надувательство. Правда, Макнейл тут же заметил, что, несмотря на невыгоды, которые пали бы в таком случае на долю крупных держав, Великобритания готова была бы на это согласиться, если будет выработана соответствующая система инспекции, проверки и контроля.

Но советские предложения в своем третьем пункте как раз и содержат требование учреждения международного контроля.

За чем же тогда стало дело?

Ввиду, очевидно, невозможности удержаться на этой своей позиции, г-н Макнейл заранее подготовляет пути отступления, пытаясь опорочить самую возможность договориться с Советским Союзом о системе контроля, то-есть, сначала говорят: «С вами нельзя разговаривать, потому что вы не признаете контроля». Когда мы говорим: «Нет, посмотрите, вот тут написано у нас – контроль», нам отвечают: «Да, вы признаете контроль, но ваша система контроля никуда не годится, примите обязательно нашу систему контроля». Если вы на это рассчитываете, то вы очень наивные люди.

Но как понимать такую постановку вопроса? Разве такая постановка вопроса не свидетельствует о нежелании достигнуть какого-либо соглашения, разве это не дает основания думать, что если бы советская делегация и согласилась на предлагаемую англо-американцами систему контроля, то они постарались бы найти еще какой-нибудь довод или повод, чтобы уклониться от достижения соглашения, чтобы отказаться от заключения конвенции относительно запрещения атомного оружия и от решения о сокращении вооружений и вооруженных сил? Ведь не могут же ни правительство США, ни правительство Великобритании рассчитывать на то, что им удастся просто продиктовать свои условия Советскому Союзу? Если они рассчитывают на это, то они проявляют очень большую наивность. Советский Союз не принадлежит к числу таких государств, и советский народ не принадлежит к числу таких народов, которым можно было бы диктовать какие-то условия н требования. Этого нельзя забывать. Мы готовы договориться о согласованном решении самого трудного вопроса, но готовы это сделать на равных началах, исходя из понимания взаимных интересов и при взаимном уважении друг к другу.

Но, если нам говорят: примите вот эту систему контроля, когда все предприятия по производству атомной энергии и даже предприятия смежных отраслей промышленности передаются в собственность какому-то американскому сверхтресту под названием «международный контрольный орган», когда требуют, чтобы мы разрешили свободно гулять по нашей земле и заниматься разными «исследованиями», производить всякие аэросъемки и вообще предаваться занятиям, о которых мы уже имели возможность составить себе представление из диалога, происходившего в американском конгрессе, о чем здесь рассказал польский представитель Кац-Сухи, – то на это нужно прямо сказать, что господа американцы и англичане обращаются не по адресу.

Из этого, господа хорошие, ничего хорошего не выйдет. Поэтому мы отклоняем со всей решительностью такую постановку вопроса, которая носит характер диктата, мы не можем согласиться с такой постановкой вопроса тем более, что и система контроля, разработанная большинством комиссии, является неудовлетворительной. Это, как мы уже говорили, не система международного контроля, а способ подчинить американскому контролю промышленность и народное хозяйство других суверенных государств. С этим согласиться нельзя, мы с этим не соглашаемся и не согласимся.

Нам здесь говорил английский представитель, что советские предложения – это несправедливая система количественного разоружения и что опыт работы в штабном комитете не дает оснований для оптимизма.

Но это заявление нельзя рассматривать иначе, как прямой отказ принять предложения о запрещении атомного оружия и о сокращении вооружений, в которых заинтересованы, однако, – и это не надо забывать, – миллионы и миллионы