я понял, что меня преследуют. Водитель включил сирену в последний момент, я, естественно, немного испугался и сразу остановился. На мой вопрос, почему он ехал за мной так близко, коп ответил: «Я думал, что ты свернешь на ближайшем съезде и смоешься».

Я признался, что даже не помышлял об этом, и это было правдой, но только до того момента, пока я не увидел такую возможность. «Вот и хорошо, что ты не стал пытаться, – ответил коп. – Последний сопляк на мотоцикле, попытавшийся от меня уйти, разбился насмерть. Я сидел у него на хвосте, пока он не ошибся и не попал мне под колеса».

Любой, кто соскучился по гонкам с полицией не на жизнь, а на смерть, может за 1300–1400 долларов купить мотоцикл, способный выдать 200 км/ч прямо за порогом магазина-салона. Но чтобы выжать такую же прыть из «семьдесят четвертой», требуются недюжинные навыки и усилия. Во-первых, необходимо резко изменить коэффициент мощности на единицу веса. «Ангелы» снимают с «харлеев» все лишнее вплоть до тормоза переднего колеса. Само удаление лишней экипировки творит чудеса, вдобавок большинство изгоев усиливают мощность двигателя, ставя кулачковый вал от стороннего производителя, клапаны покрупнее, увеличивая диаметр цилиндров и ход поршней. Единственные не снятые устройства – те, что предписаны законом: задний фонарь, зеркало заднего вида и поручень для пассажира. Фанат может поставить крохотное зеркальце дантиста и тем самым выполнить требование закона.

Другие модели включают в себя самодельный, наполовину уменьшенный бензобак, отсутствие переднего крыла и укороченное или «обрубленное» заднее крыло, прикрывающее только верх колеса, очень высокий руль, маленькое сиденье, смахивающее на кожаную нашлепку поверх двигателя, удлиненную переднюю вилку, увеличивающую длину колесной базы и повышающую высоту передней части, ножную муфту-«душегубку» и множество индивидуальных элементов, например задранный кверху глушитель, крохотную двойную переднюю фару, тонкое, толщиной с велосипедное, переднее колесо и хромированную пассажирскую спинку (на жаргоне – «девкодержатель»), стилизованную в виде кинжала, а также массу хромированных и раскрашенных языками пламени поверхностей.

Чоппер нередко представляет собой произведение искусства, переделка обходится в кругленькую сумму вплоть до трех тысяч долларов, не считая работы. От хромированных шлифованных спиц до идеально сбалансированного сверхлегкого маховика и бензобака, окрашенного специальной краской в двенадцать слоев, такая машина красива и элегантна, она настолько идеальна с точки зрения механики, что ее трудно вообразить с ревом несущейся в полночь по хайвею за секунды перед тем, как пьяный громила на лету вмажется в дерево или стальное дорожное ограждение. Таков один из многих парадоксов фольклора «ангелов ада». Недостаток личной гигиены они с лихвой восполняют заботой о своих байках. В то же время любой из них способен взять мотоцикл, над которым работал полгода, и разбить его в считаные секунды, на бешеной скорости ринувшись в поворот, грозящий гибелью любому, кто движется быстрее 80 км в час.

На жаргоне «ангелов» это называется «слезть с наружки». Этот неприятный инцидент один из «ангелов» описал следующим образом: «Мы все хотя бы раз слезали с наружки, детка. Знаешь, что это такое? Это когда твой байк начинает сносить на повороте на скорости сто десять или сто тридцать кэмэ в час. Его сносит к наружной стороне кривой, пока он не ударится о бортик, ограду, насыпь, или что там попадется, после чего летит кувырком. А ты, что называется, слез, детка».

Однажды зимним вечером 1965 года я слез с наружки вместе с пассажиром на скользкой от дождя дороге севернее Окленда. Я вошел в опасный поворот на скорости около 120 км/ч на пределе второй передачи. Мокрое дорожное покрытие не позволило мне как следует наклониться, чтобы компенсировать кошмарную инерцию, и в середине поворота я заметил, что заднее колесо больше не успевает за передним. Байк сносило в сторону железнодорожной насыпи, и я ничего не мог с этим поделать. На мгновение я почувствовал полный покой, потом меня выстрелило с дороги как из базуки, но беззвучно. Олень в лесу и солдат на фронте не слышат убившего их выстрела. Мотоциклиста, слетевшего на большой скорости с наружки, окружает такая же тишина. Хромированная сталь чертит по асфальту, рассыпая искры, тебя швыряет после первого столкновения, и ты летишь кверху тормашками. После этого, если повезет, ты ничего не чувствуешь, пока не очнешься в травматологическом отделении какой-нибудь больницы, с головы свисают ошметки кожи, пропитавшаяся кровью рубашка прилипла к груди, а над тобой стоят серьезного вида дяди и приговаривают: «Этим бешеным уродам хоть кол на голове теши».

В тяжелой аварии нет ничего романтичного, единственное утешение – это отупляющий шок, который возникает при большинстве травм. Мой пассажир вылетел по высокой дуге прямо на рельсы и раздробил себе берцовую кость, острые осколки пронзили мышцы, мягкие ткани и вылезли наружу. В больнице торчащие кости пришлось очищать от гравия и грязи, прежде чем вправить их обратно, но мой пассажир потом сказал, что не чувствовал боли до следующего дня, даже пока лежал под дождем и ждал, когда кто-нибудь увидит нас с дороги и вызовет «Скорую».

Нет ни одного «ангела ада», который хотя бы раз не побывал в больнице после аварии, и одно из естественных следствий этого опыта заключается в том, что они маскируют страх перед аварией высокомерным презрением к травмам. Посторонние назовут такое отношение безумием либо придумают какой-нибудь эзотерический эпитет, однако в мире «ангелов» к насилию относятся как к пролитому пиву, они привыкают к нему, как любители горных лыж привыкают к переломам ног. Небрежное отношение к кровопролитию – ключ к пониманию ужаса, который «ангелы» нагоняют на терпил. Даже щуплый, неловкий уличный забияка пользуется невероятным преимуществом перед типичным выходцем из среднего класса, последний раз дравшимся еще сопливым юнцом. Все дело в накопленном опыте: когда тебя столько раз били в одиночку и хором, ты больше не впадаешь в мерзкую панику в предчувствии серьезной потасовки, как это делают порядочные люди. Человек, кому трижды ломали нос, не задумываясь, снова полезет в драку. Этому не научишься, сколько ни изучай всякие боевые искусства, если, конечно, твой учитель не отъявленный садист, но и тогда тебе будет трудно, потому что твой опыт ограничен и ненатурален.

Карате пользуется в Сан-Франциско большой популярностью. В 1965 году в районе Залива обитали примерно семь тысяч учеников карате, регулярно посещавших платные клубы, однако в любом баре можно услышать историю, как бармен вырубил чувака, пытавшегося показать какой-то прием карате. Сколько таких историй соответствует истине, не так важно. Важна основная мысль: разницу между спасением и полным провалом в физическом столкновении почти всегда определяют условные рефлексы. Бармен со шрамами на костяшках пальцев ударит быстрее