его статуса, его балансир, и поэтому владелец ухаживает за своим любимцем с таким же тщанием, как пышногрудая голливудская звезда за своим телом. Без мотоцикла его можно принять за уличного бродягу. И он это знает. «Ангелы» не отличаются красноречием, однако разговор о мотоциклах вызывает у них прилив вдохновения. Сонни Баргер, человек, не склонный к сентиментальному вздору, однажды определил любовь как чувство, когда тебе кто-то нравится не меньше твоего мотоцикла. «Да, пожалуй, в таком разе можно сказать, что ты влюблен», – добавил он.

Пылкую привязанность «ангелов» к своим аппаратам нельзя объяснить только тем, что они собрали их по частям из краденых, выменянных и сделанных на заказ частей. Чтобы до конца постигнуть ее смысл, надо видеть, как изгой вскакивает на свой чоппер и давит ногой на стартер. Перед вами измученный жаждой человек, припавший к роднику. Его лицо преображается, осанка начинает излучать уверенность и властную силу. Посидев немного верхом на большом звере, рокочущем у него между ног, райдер срывается с места и уносится прочь – иногда невозмутимо, без понтов, а иногда с ревом, от которого дрожат стекла в соседних домах, задрав переднее колесо в воздух, но неизменно с шиком и форсом. Помпезное убытие после проведенной в баре ночи призвано запечатлеть яркую сцену в памяти собутыльников. Каждый «ангел» – ходячее зеркало в обществе взаимного восхваления. Изгои зеркалят и поддерживают друг друга в моменты побед и поражений, глупых промахов и триумфов, и поэтому каждую ночь, отправляясь домой, повторяют все тот же эффектный спектакль: из радиолы завывает хор Нормана Лубоффа, свет в заведении приглушен, пьяный Шейн[7] с грохотом уносится в лунную ночь.

Можно ли «ангелов ада» назвать мотоциклетными виртуозами, сказать трудно. За исключением парных спринтерских заездов, изгоев не допускают к официальным соревнованиям, поэтому у них нет летописи рекордов. Их аппараты совершенно непохожи на гоночные мотоциклы и скремблеры. Даже на дорожные мотоциклы других типов непохожи. «Ангелы» любят рассказывать истории о том, как оставляют с носом профессионалов на импровизированном рывке, однако историй о легковесных «дукати», обгоняющих навороченные чопперы, тоже хватает.

Правдивы легенды или нет, спор не имеет особого смысла. Каждый мотоцикл имеет определенное предназначение – кросс-кантри, гонки по асфальту, поездки на дальние расстояния или баловство в соседнем дворе. Все они резвы, как резвы собаки или кони, однако никто не разводит лошадей для охоты на барсуков и не отправляет гончих на дерби в Кентукки. Производители мотоциклов пыжились много лет, чтобы создать универсальную модель, но воз и ныне там.

Сравнивать езду по лесу или мотогонки с движением в густом потоке транспорта, днем и ночью, по городским улицам и автострадам, нет никакого смысла. Для того и другого требуются разный комплект навыков и разные рефлексы. Некоторые самые скоростные гоночные мотоциклы не имеют тормозов, что в уличном движении означало бы мгновенную смерть, при этом многие профессиональные гонщики говорят, что автострады намного опаснее мото-треков.

Райдеры-внедорожники разделяют это мнение. Среди них мало кто заморачивается регистрацией своих машин для езды по улицам. Дон Макгвайр, ветеран гонок по пересеченной местности, ныне работающий механиком в Ричмонде, уверен, что только псих или мазохист станет ездить на мотоцикле по городу. «Если посмотреть, – говорит он, – то на гонках любого типа все участники движутся в одном направлении, и все мы знаем, что делаем. Никто не беспокоится, что на дорогу выбежит какой-нибудь ушлепок или алкаш, что из закрытого переулка прямо под колеса выскочит старушка. Чертовски большая разница – ты думаешь только о своем моторе и как им управлять. Время от времени мы получаем травмы, но переломы можно пережить. Насмерть разбивается чертовски мало народу. А вот на автострадах! Господи, ты несешься по шоссе в потоке машин, делая сотню километров в час на пределе дозволенной скорости, и это единственный способ уйти от столкновения. Если дорога немного мокрая или хотя бы сырая от тумана, жди беды. Сбросишь скорость – тебе сядут на хвост и вытолкнут с полосы. Поддашь газу, чтобы оторваться, – какой-нибудь придурок затормозит прямо у тебя перед носом. Бог знает, зачем они так делают, но это постоянно происходит. Не успеешь моргнуть глазом, и ты уже в мясорубке. Дашь по тормозам – колеса теряют сцепление. Байки не заносит, как машины. А если упал, молись Богу, чтобы тебя переехали только дважды».

За 1965 год на дорогах Америки погибло больше тысячи мотоциклистов. В автокатастрофах – в пятьдесят раз больше, тем не менее растущее число жертв среди мотолюбителей побудило Американскую медицинскую ассоциацию объявить мотоциклы серьезной опасностью для здоровья в нашем обществе. «Ангелы ада» в среднем теряют на дороге по четыре человека в год, но, если учитывать их манеру езды, четыре десятых процента от общего числа погибших скорее служит подтверждением их невероятно высокого мастерства. «Харлей 74», вероятно, единственный мотоцикл, способный нанести серьезный урон автомобилю, поэтому «ангел», несущийся на большой скорости, заставляет водителей шарахаться от него, как от торпеды. Изгои знают свои чопперы вдоль и поперек. Находясь в своей стихии, они способны обставить кого угодно.

В конце 1950-х годов, еще до пика известности «ангелов ада», Пит из чапты Фриско был одним из лучших драг-рейсеров северной Калифорнии. Благодаря спонсорству местного дилера «Харлей-Дэвидсон» Пит собрал целую кучу призов. Он не только приезжал на гонки с «маркой» на спине, но и проделывал весь путь из дома до трека на том же мотоцикле, усадив светловолосую красавицу-жену на подушку, приделанную к заднему крылу. Другие драг-рейсеры привозили свои байки на прицепах и цацкались с ними как с фарфоровыми вазами династии Мин.

– Пит реально умел гонять на байке, – вспоминает один из «ангелов». – Просто приходил и побеждал – класс! Только свечи менял перед выездом, чувак. «Рогатый» руль, все дела. Выезжал на трек и делал все их железки одной левой.

В начале шестидесятых Пит ушел на покой, решив, что с него хватит. Когда ему исполнилось тридцать, он увез жену и двух детей в маленький городок в Сьерра-Неваде, где попытался вести мирную жизнь сельского механика. Спокойная жизнь продолжалась два года и, возможно, продлилось бы дольше, если бы к «ангелам» не пришла известность. Пит не устоял перед соблазном паблисити и новизны. К началу 1965 года он вернулся в город, чокался со старыми приятелями, бросил семью и рыскал в поисках частей для нового мотоцикла.

Как и большинство других «ангелов», он относится к заводскому изделию только как к набору ледащего сырья – такой аппарат уважающий себя байкер не назовет своим.

Изгои видят в собранном своими руками мотоцикле монумент самим