если бы все газеты страны вдруг хором объявили их гомосеками-насильниками и даже если бы они таковыми были на самом деле. Важно отметить одно: я никогда не слышал, чтобы кто-либо, имевший с ними дело, разделял фрейдистские взгляды – возможно, потому что любой человек, общавшийся с «ангелами», понимает разницу между байкерами-изгоями и культовыми гомосексуалистами в кожаных шмотках. Возле любого бара, в котором сидят «ангелы ада», будет стоять ряд крутых байков. В «кожаных» барах сюрреалистические изображения байков украшают стены, и лишь иногда, но далеко не всегда у дверей ждут два громадных «харлея», облепленных всякими причиндалами – ветровыми стеклами, рациями и седельными сумками из красного пластика. Разница между первыми и вторыми такая же, как между профессиональным футболистом и ярым болельщиком. Футболист обитает в суровом, ни на что не похожем уголке мира, болельщик – это поклонник культа, пассивный воздыхатель и временами неуклюжий подражатель образу жизни, прельстившему его абсолютной непохожестью на окружающую реальность, которую он видит, просыпаясь по утрам.

Согласно докладу Линча, «в то время как гомосексуалисты, похоже, испытывают влечение к “ангелам ада”, нет никакой информации, свидетельствующей, что последние как группа являются гомосексуалистами. Судя по всему, они главным образом заинтересованы в гетеросексуальных связях. В донесениях полиции сообщается о некоторых гетеросексуальных извращениях, однако применительно к контексту они, похоже, служат для привлечения внимания, демонстрации “непохожести” и эпатажа. Совершая эти и подобные им выходки для привлечения внимания, “ангелы”, по их словам, “показывают класс”».

Разумеется, доклад Линча не истина в последней инстанции, однако природа и предвзятость этого документа таковы, что любое доказательство гомосексуальных наклонностей «ангелов ада» было бы немедленно поставлено на видное место. В докладе так часто упоминается куннилингус, что отсутствие термина «фелляция» сразу бросается в глаза. Несомненно, фрейдистские выводы можно сделать уже на основании этого упущения, но они, как я сказал, не будут относиться к делу. Любая попытка объяснить феномен «ангелов ада» гомосексуальными мотивами означала бы отклонение от истины, поверхностный уход от реального положения дел, не менее сложного и злокачественного, чем любое явление в истории Америки.

Очевидно, что мотоцикл является секс-символом, можно сказать, фаллической локомоторной аллегорией. Мотоцикл – естественное продолжение тела, выражение сосредоточенной между ногами силы.

Доктор Бернард Даймонд, криминолог Калифорнийского университета, 1965 год

Наиболее хорошо известную публике связь между байкерами-изгоями и гомосексуальностью устанавливает кинофильм «Восход Скорпиона». Эта классическая лента андерграунда ранних 1960-х годов была снята молодым режиссером из Сан-Франциско Кеннетом Энгером. Сам Энгер никогда не заявлял, что герой фильма, Скорпион, имел что-либо общее с «ангелами ада». К тому же фильм в основном снимался в Бруклине при поддержке неорганизованной группы мотолюбителей, которая даже не пыталась выступать под каким-либо именем. В отличие от «Дикаря» творение Энгера не претендовало на шедевр журналистики или документальность. Это был арт-фильм с рок-н-роллом в качестве саундтрека, причудливый короткометражный слепок с Америки XX века, использующий как новое культурное триединство мотоциклы, свастику и агрессивную гомосексуальность. К тому времени, когда «ангелы ада» получили широкую известность, Энгер успел снять еще несколько фильмов откровенно гомосексуального характера и был бы оскорблен, если бы его обвинили в отставании от современности до такой степени, что он опустился до банальной документалки на злобу дня.

Тем не менее в 1964 году «Восход Скорпиона» крутили в районе Сан-Франциско Норт-Бич в кинотеатре под названием «Муви», на втором этаже которого в то время жил Энгер. Для наружной рекламы фильма кинотеатр сделал коллаж из газетных вырезок об «ангелах ада». Намек был настолько толстый, что «ангелы» Сан-Франциско не утерпели и наведались проверить, в чем дело. Фильм им совершенно не зашел. Он их не разозлил, скорее обидел. Они решили, что их имя использовали без спроса в коммерческих целях. «Черт, неплохой фильм, – сказал Френчи, – вот только к нам он не имеет никакого отношения. Он всем нам понравился. Но когда мы вышли на улицу и увидели эти вырезки, налепленные на рекламный щит… Какой облом, чувак! Какая фальшь! Они обманули кучу народа, теперь повсюду только и слышно, что мы пидоры. Бля, ты видел, во что одеты эти уроды? А какие у них отстойные мотоциклы? Чувак, только не говори, что мы на них похожи. Ты прекрасно знаешь, что это не так».

Энгер, похоже, с ними соглашался, хотя и помалкивал. Зачем мешать популярности нового фильма? Кроме того, одним из тончайших инструментов в арсенале гомосексуалиста является почти безошибочное чутье, позволяющее ему угадывать собрата в другом человеке. Получилось, что «ангелы» добавили фильму реализма, которого ему не хватало. Подозрения на гомосексуальность позволили прессе причудливо смешать их с обвинениями в изнасилованиях, а сами изгои опустились на очередной низкий уровень похабной привлекательности. Их пуще прежнего окружал ореол насилия и загадочной эротичности, создававший им образ драчливых сатиров, готовых совокупляться с кем угодно и через какие угодно отверстия.

8

Эта шпана со своими байками и нацистской амуницией имеет зуб на весь мир и на всех, кто его населяет. Они дамоклов меч, чертова угроза, растущая с каждым годом.

Ссылка на слова полицейского из Флориды в «Угрозе человечеству» (февраль 1966 года)

Они боготворят свои мотоциклы. Забирают их на ночь к себе домой. Сами спят на задубевших от смазки простынях, но мотоциклы у них сияют чистотой.

Мент из Лос-Анджелеса, 1965 год

Чем дальше «ангелы ада» удаляются от своих привычных мест, тем больше паники они сеют среди окружающих. Группа «ангелов», когда обыватель впервые видит ее на хайвее, бросает вызов представлению о нормальности. Она настолько выпадает из привычной картины мира, что создает ощущение тяжелой галлюцинации. Образ изгоя, стоящего вне закона, прекрасно накладывается на этот контекст. Наблюдение за «ангелом», в одиночку с ревом несущимся сквозь плотный поток машин в нарушение всех правил, ограничений и порядков, дает понять: мотоцикл – это инструмент анархии, выражение протеста и даже орудие убийства. Пеший «ангел ада» выглядит довольно глупо. Вульгарное позерство и пустой треп «ангелов» могут вызвать интерес разве что на пару часов, их каждодневная суета наводит такую же тоску, как костюмированный утренник для умственно отсталых детей. Есть что-то убогое в привычке собираться небольшой компашкой каждый вечер в одном и том же баре, в раздутом самомнении, грязной «униформе» и при отсутствии перспектив на будущее, за исключением случайной драки или минета в исполнении пьяной уборщицы.

Но когда «ангел» садится на мотоцикл, никто не посмеет назвать его убогим. Он и его аппарат нечто гораздо большее, чем сумма двух частей. Байк – единственная часть жизни «ангела», которой он правильно распорядился, единственный символ