я и правда просто глупая девчонка. Влюбилась без памяти. Во взрослого бабника!

— Ты ей жить с тобой предложил!

— Серьезно?

Герман насмешливо вздергивает бровь.

Боже. Ну почему он такой красивый? Такой взрослый и такой красивый.

Обжигает своим дыханием.

Ведет пальцем по губам, заставляя их распахнуться. Зарывается второй рукой в волосы.

И я не могу его ненавидеть!

Да черт!

Я даже не любить его не могу!

И от этого еще обиднее.

— Это моя сестра, — усмехается мне прямо в губы.

Проводит по ним своими, высекая искры. Заставляя все скручиваться в животе.

Ведет руками уже по всему телу. Обжигает спину своими уверенными, опытными прикосновениями.

И я тону. Забываю обо всем на свете!

— Мы не росли вместе. Отец матери, получается, изменял. Я только после смерти его узнал об этом. Не сказать, чтобы между нами такая уж любовь. Она для меня как красная тряпка для быка. Я для нее вообще тиран. И… Наверное, мудак. Не было у девчонки крепкой мужской руки. Непривычно теперь, что я под контроль пытаюсь взять. Но ее мать попала в больницу. Там серьезно. Пришлось привезти в себе. Не могу же я допустить, чтобы мелкая одна жила. Еще и с ее характером.

— Сестра?

Боже, Аня. Ну во что ты веришь! Другая что? Тоже сестра ему? Может, у него полгорода сестер.

Но я таю, как сахар на солнце.

Бабочки в животе перестают плакать и расправляют крылья. Стойку принимают, с восторгом глядя на Германа.

— Все равно! Ты ничего не сказал мне! Просто уехал! И… И ты даже имени моего не спросил! После всего, что между нами было!

— После всего, чего между нами не было. Ты хотела сказать, — его руки блуждают по моему телу.

Дурманят. Сводят с ума.

— Как не было? А как же?

— Так как тебя зовут?

— Аня.

Хотелось гордо Анна. По-взрослому.

Но вылетает так, как я себя сейчас ощущаю. Маленькой и беззащитной. Аней. Влюбленной в него всю жизнь.

— Аня, значит. Очень красиво, — выдыхает мне прямо в губы и тут же накрывает их просто безумным поцелуем.

И я сдаюсь.

Поддаюсь.

Сердце снова нараспашку. Для него.

Вначале пытаюсь не отвечать. Показать свою холодность. И что мне вообще. Все равно!

Но…

Сама не замечаю, как начинаю отвечать.

Жадно. Взахлеб.

Сама уже его целую. Втягиваю его язык. Посасываю его. Стону в ответ, когда получаю прямо в губы его хрип.

— Ты охренительная, Аня. Хочу тебя.

И….

Я уже готова. Прямо так. Прямо здесь. Наплевав на все.

Но дверь палаты распахивается… Так громко, что я буквально сваливаюсь с Германа. На пол.

Так и убилась бы, если бы он бы не подхватил!

— Анна?

Голос Павла режет без ножа.

— Нам нужно поговорить. Жду тебя за дверью. Прямо сейчас.

19

— Ань, я даже слов подобрать не могу!

Мне приходится чуть ли не бегом бежать за Димой по коридору.

Пока он не разворачивается так резко, что я почти врезаюсь в его грудь.

— От кого угодно, чего угодно… Но от тебя… Я не ожидал!

— Дим, это совсем не то….

— Да черт, Аня! Что? Что не то? Я тебя зачем сюда позвал? Потому что ты меня просила столько раз! Говорила, хоть глазком взглянуть! К медицине прикоснуться! Делом заняться! Научиться чему-то у настоящих профессионалов. А не по книжкам! Полезной, говорила, хочешь быть! А ты что устроила? Запрыгнула на пациента!

— Дим… Я…

— Черт, я такого даже не представлял!

Дима снимает маску. Протирает вспотевший лоб и откидывает. Швыряет в урну.

— Я не говорю уже о том, что у него швы могли разойтись! Кровотечение открыться! Ты понимаешь вообще, что ты творила? Это опасно для его жизни!

— Но…

— Я хоть не так долго работаю, но до фига всего уже видел, Анна. Как богатых пациентов девочки медсестрички ублажают в реабилитационных палатах. Как… Да черт. Персональные массажистки, которые сама понимаешь, чем и какой массаж делают. Пока пациент сам встать не может. Бабки огромные за это берут. Многие ради такого только сюда и устраиваются. Как понимаем, сразу отсюда поганой метлой гоним! Но ты! И такое устроить! Я от тебя не ожидал.

Сникаю вся.

Потому что Дима ведь и правда мой друг. Давний.

Мне всегда с ним так легко было.

Обо всем можно было поговорить. Дима понимал. Поддерживал.

И о проблемах с мамой или с отцом. И о том, о чем я мечтала…

Мне кажется, ни с кем я не делилась так близко, как с ним. Даже с Ринкой. С братом когда-то, но он давно ушел из дома в свою взрослую жизнь. Я даже понятия не имею, в городе он или нет. Или даже в стране.

А теперь Димка смотрит на меня, как будто в первый раз видит. Еще и с таким презрением!

— Дим, все не так, как оно выглядело.

— Ага. Вы все так говорите.

И от этого «вы» еще противнее становится.

Он уже записал меня в разряд вот таких.

— Это Герман Ливанов. Ты можешь проверить по документам. Я его знаю, и уже давно. У нас с ним… Ну, что-то вроде отношений. Правда, пока еще все неясно. Потому что мы в самом начале только и…

— Аня.

Димка задирает голову вверх. Смотрит в потолок, раскачиваясь на стопах.

Как всегда, когда не верит ни единому слову. Или не хочет даже слушать.

— Я правду говорю, Дим!

Даже слезы на глазах выступают.

— У него можешь спросить, и…

— Ты специально пробралась в больницу, чтобы к нему в палату попасть. Да? К нему ведь нельзя. Никого не пускают. Даже родственников.

— Нет, ты что. Я даже не знала, что он здесь. Ты же сам мне предложил, и…

— Знаешь, Аня. Давай ты будешь строить свои отношения в другом месте. И меня не использовать для этого. Халат и все остальное знаешь, где сдавать. Думаю, не стоит говорить, что тебе больше здесь не нужно появляться. Все равно не пропустят. Я предупреждение оставлю на входе. У нас там охрана, если ты не заметила. Так что…

— Дим…

— Мне пора. Я пациентов, на секундочку, лечу. А не развлекаюсь. Меня ждут, Аня.

Опускаю голову.

Быстро иду к выходу по длинному коридору.

Вернулась бы к Герману. Просто на несколько слов. Объяснить, что меня не будет. И… Почему.

Может, он бы за меня заступился бы. Да наверняка! Рассказал бы Диме, как все было на самом деле!

Но Димка сейчас ничего не будет слушать. И уж