нужно что-то принести. Да просто обмыть пациента от крови. Или лицо ему протереть. Каждая мелочь жизнь спасает.

— Я понимаю, — киваю со всей серьезностью. Димка ведь прав. Важно все.

— Хорошо. Тогда пошли. Дорогу запомнила?

Следующие несколько часов я просто сбиваюсь с ног.

Но…

Все больше понимаю, что это именно то, чего я хочу в жизни.

Что может быть важнее такой работы? Этим живешь. У меня даже руки дрожат от возбуждения. Чувствую себя по-настоящему важной. Все остальное кажется ерундой. Блажью.

— Не засыпаешь еще? Три часа ночи.

Димка еле плетется из операционной. Трет глаза и тащит меня к аппарату с кофе. Протягивает первый стаканчик мне.

— Я до утра работать готова. Правда, Дим! О, и кофе у вас … Самый вкусный в моей жизни!

— Ага. Особенно на третьи сутки дежурства. Мне он тоже самым вкусным кажется.

— Как операции?

— Вроде все живы. Ань, я схожу поспать на пару часиков. В ординаторскую. Если устала, такси тебе вызову сейчас. Ты нас всех очень выручила. С меня свидание!

— Точно? Ты не путаешь? Вообще-то, свидание заслужить нужно!

— Понял. Заслужу. Только посплю хоть пару часов. И сразу заслуживать начну. Но ты уверена, что кофе не достаточно?

Может, я смотрела все это время совсем не в ту сторону?

Вот Димка же. Хороший парень!

И знаю я его с детства.

Не альфа-самец. Как Герман, конечно. Но простой и понятный. Делом важным занимается. Девок менять, как перчатки, у него точно ни сил, ни времени нет. По сравнению с тем. Что в больнице происходит это вообще. Все такие глупости!

— Там в пятой палате огнестрел. Пулю вытащили, он спит. Но перевязку нужно сделать. Справишься?

— Да, я уже разобралась.

Димка кивает. Забирает у меня пустой стаканчик. Похоже, сейчас ему самом нужна помощь. Кажется, он сейчас заснет прямо на ходу.

— Устанешь, езжай домой. Или в ординаторскую приходи, там диванов хватит. Не насилуй себя, ладно?

Киваю и бодро отправляюсь в пятую палату. По дороге захватываю все необходимое.

На сегодня это уже не первая моя перевязка. Правда. Вначале я только смотрела. После мы делали вместе с медсестрой. Потом под ее присмотром. Одна буду делать в первый раз. Но точно справлюсь!

— Ох.

Включаю приглушенный свет. Пациент спит.

Взгляд сам замирает на животе, который перевязан. Повязку точно нужно менять, уже слишком много крови.

Такая рана способна убить. Пулевое, да еще в живот…

Повезло ему, наверное. В рубашке родился.

Осторожно подцепляю край повязки, как…

Мое бедро вдруг с силой обхватывает крепкая рука!

— Пришла, значит. А ты любишь побегать, я смотрю!

— Герман?

С ужасом всматриваюсь в любимое красивой лицо. Голос хриплый. Очень слабый. Но глаза…

Глаза сверкают так, что мурашки проносятся по коже. И заставляют подкашиваться коленки.

— Девочка из клуба.

Усмехается, но тут же кривит губы. От боли.

— Убежала, чтобы потом найти? Ты охренительная. А мы с тобой так и не закончили.

— Ай!

Успеваю понять, что забыла надеть маску после того, как мы пили кофе с Димой. Но мысли сразу вышибает, потому что Герман уверенно дергает меня на себя. Одной рукой прост о поднимает в воздух и прямо бросает к себе на бедра, и….

Ох.

У него там все в ооооочень даже рабочем состоянии! В очень-очень рабочем!

— Отпусти. Тебе же нельзя. У тебя рана в животе, и…

— Как ты много говоришь.

Он просто дергает меня на себя. Ближе. Прямо к лицу.

Зарывается руками в волосы и сминает мои губы таким жадным поцелуем, что я готова свалиться сейчас рядом с ним.

В глазах темнеет. По всему телу — бешеные искры. Ноги дрожат. Пальцы на ногах поджимаются.

— И то, о чем я говорю намного ниже, чем этот укус комара в животе. Нам не помешает.

— Прекрати!

Выдыхаю, чувствуя, что готова просто распластаться на нем сейчас.

Поплыла. Моментально.

А кто бы не уплыл, когда так целуют?

— Ты мне должна. Забыла?

Ухмыляется. Зарывается в волосы всей пятерней еще сильнее. Второй властно сжимает мое бедро.

— Теперь долг вырос. Плюс благодарности я так и не получил. Придется отрабатывать по полной. Не день. И не два.

Герман красноречиво трется об меня бедрами.

Чет!

Да он же без сознания был, когда я вошла! Он после серьезной операции!

— Перестаньте, больной. Вам нельзя. Вы о глупостях каких-то думаете. И вообще. Вы меня с кем-то явно спутали. Давайте я вам сейчас повязки поменяю, и… Температуру нужно померять. И давление. И еще…

— Ради такой медсестры я готов хоть каждый день в больничку попадать. Ты охренительная. Особенно в этом халатике. Хотя… Предпочту у себя дома. И чтоб под халатиком ничего не было! Вы оказываете помощь пациентам на дому? Я тебя забронирую себе на месяц. Минимум!

— У вас наверное, послеоперационный бред. Не успели еще отойти от наркоза, и…

— Перестань, малышка.

Потирается губами об мои. Высекает искры.

— Ни с кем я ни хера тебя не перепутал. Ты так пахнешь… Охренительно просто. Твой запах мне по ночам снится. Стояк адский вызывает. Моя постель тобой пропахлась вся. Кстати, я ее даже не менял поэтому. Ты… Охренительная. Но мое тело узнало тебя раньше, чем я очнулся. Вон, какую боевую стойку сразу приняло.

Ага. Я оооочень прекрасно эту стойку ощущаю! Кажется, она меня проткнет сейчас! Даже сквозь одежду!

— А тело ни хрена ошибаться не умеет. Чувствует свое. Так что… Не отпирайся, хотя я не против ролевых игр. Но давай их перенесем. Кстати. Кроме долга и благодарности тебе еще наказание нужно отработать. За то, что сбежала. Прикидываешь, как я наказывать тебя буду? Охренеть. У меня уже башню сносит от этих фантазий!

— Твое тело на всех так реагирует! Так что отпусти меня! Немедленно!

Наконец прихожу в себя.

Скатываюсь с него и с кровати.

В ответ получаю тихий стон.

Смотрю на крепко сжатые челюсти и понимаю, что, наверное, зацепила рану. Ему явно больно. Но он сдерживается.

А вот не надо было меня хватать!

Чертов бабник, вот он кто!

Об одном только и думает!

18

— Больно? Ну прости. Не я на тебя запрыгнула.

Включается сочувствие и человеколюбие. Я будущий врач все-таки. Должна, по идее, стараться помочь всем. Даже и бабникам!

Но женское во мне все же побеждает. Нейтрально относиться не получается. Хоть тресни.

— Не больно, — рычит сквозь сжатые зубы.

Которые сейчас раскрошатся, судя по звуку. Не больно ему. Ага. Побледнел весь.

— Просто задолбало, что ты вечно убегаешь. Ну что за игры,