class="p1">– Склад? Что ж, удачное название, – критически огляделся Норман. – Потому что на редакцию он нисколько не похож.

– Пока не очень, – признал Дэвид, – но все у нас впереди.

– Нет, просто не верится, что люди идут на такой риск из-за слов какой-то неизвестной истерички!

– Ну я тоже не назвал бы эту ниточку надежной… Но в такой ситуации нельзя упустить даже самый крошечный шанс докопаться до истины.

– Все дело в твоих методах, Дэвид, вот что меня беспокоит.

– Серьезно, больше ничего? А может, ищешь повод не связываться с опасным делом?

– Мне нет нужды выискивать поводы!

– Охотно верю. Ты успел заматереть, когда я был еще зеленым новичком. Трюков в рукаве у тебя хоть отбавляй.

– Ничего подобного.

Дэвид подался вперед.

– А как же дело Гарольда Уиллоуби?

Норман вспыхнул, но промолчал.

– Ты в числе прочих научил меня всему, что я умею!

Молчание со стороны приятеля продолжалось.

До криминальной хроники Норман Харрингтон уже снискал себе репутацию в «Экзаминер» увлекательными репортажами о знаменитостях и восторженными передовицами о живописных деревнях графства Эссекс, но еще прежде, освещая новости, он выдал большую статью о резком и прямолинейном депутате парламента от Эссекса и министре правительства Гарольде Уиллоуби, бывшем полковнике британской армии и директоре частной школы, который прославился в политике бескомпромиссной позицией по отношению к обществу вседозволенности.

После того как Саманта, «дикий ребенок Уиллоуби», была арестована за танцы голышом в фонтанах на Трафальгарской площади, а затем отпущена с предупреждением, Норман взял у нее интервью, и она рассказала, что ханжество ее отца – просто маскарад. Мало того, передала фотографию 1980-х годов, на которой ее отец – оплот общественной морали – был запечатлен на заднем сиденье автомобиля вместе с Синтией Пейн, знаменитой содержательницей борделя.

Соответствующий материал на первой полосе «Экзаминер» не содержал прямых обвинений, но фотографию разместили на самом видном месте, и публике предлагалось сделать собственные выводы. Уиллоуби в ответ заявил, что его дочь – проблемная фантазерка, а фотография – продукт фотошопа, который в то время был еще в зачаточном состоянии, но быстро приобретал известность как эффективное средство редактирования.

Когда вдобавок выяснилось, что бойфренд Саманты Уиллоуби – цифровой художник, ее отец объявил, что готовит иск против «Экзаминер». Норман нервничал, пока некий аноним не сообщил ему по телефону, что Уиллоуби, сорок лет состоящий в браке, посещает по выходным костюмированные вечеринки у некой мадам Б.

Упомянутая мадам, респектабельного вида богатая вдова, занимала большой частный дом в конце тупика на окраине Чигуэлла. Норману посоветовали явиться туда инкогнито, и тогда все его проблемы исчезнут. Он так и сделал: переоделся Зорро, и был впущен через черный ход неулыбчивым и молчаливым молодым человеком, явно связанным с политическим оппонентом Уиллоуби, который и навел журналиста на след.

Оказавшись в доме, Норман угодил в самый разгар оргии, участники которой вовсю употребляли наркотики. На вечеринке присутствовал не только Уиллоуби, но и ряд других узнаваемых лиц. Что еще катастрофичнее, поборник чистоты нравов был одет в форму, по-видимому, для него привычную, и требовал, чтобы присутствующие обнаженные женщины обращались к нему «герр доктор».

Сделав фотографии, которые на этот раз нельзя было списать на фотошоп, Норман на следующий день вместе со Стэном Гримшо отправился к юристам Уиллоуби и прямо заявил, что, если министр не отзовет иск и не даст «Экзаминер» эксклюзивное интервью о своем многолетнем использовании услуг проституток, газета опубликует все ужасающие подробности.

У Уиллоуби не осталось выбора, кроме как подчиниться, уйти в отставку и в покаянном тоне поведать миру на газетном развороте, как он постепенно скатился к разгульной жизни после нервных переживаний, вызванных военным опытом в Малайе. Эта самооправдательная чушь тем не менее привлекла внимание всего мира.

По сути, Норман шантажировал министра, чтобы добыть главную сенсацию своей жизни, которая сделала ему имя в журналистике более чем за десятилетие до того, как дело Лэмпвик-Лейн сделало имя Келману.

– А сейчас я просто надеюсь, что ты сочтешь дело стоящим.

Норман повернулся к выходу.

– Не уверен, что мне стоило даже приходить сюда!

– Потому что ты еще не все узнал.

– Что?

– Ты даже не спросил, что нам удалось сделать.

– Насколько я понял, удалось сбежать, и то лишь чудом.

– Да, пришлось тянуть до последнего, но, если хочешь знать, оно того стоило.

Норман пожал плечами и открыл дверь, чтобы выйти.

– Миранда Картер, – произнес вдогонку Дэвид.

– Что?

– Ты ведь брал у нее интервью, да?

– Миранда Картер?.. – задумался Норман.

– «Эссекские тайны», – подсказала Нушка.

– Ах да… – вспомнил тот. – Блондинка. Бюст, маникюр, ресницы… А теперь гламурная пьянчужка.

– Вроде она, – кивнул Дэвид.

– Ну брал интервью, давно было – и что?

– Она постоянная клиентка «Ройял-Уолласи», с незапамятных времен, и хорошо знала Джоди Мартиндейл. Две светские львицы, можно сказать.

Норман закрыл дверь и вернулся.

– Дай догадаюсь: ты думаешь, она что-то знает?

– А именно, может знать что-то о таинственной «Святой Бригитте», с которой встретилась в клубе Джоди перед своим похищением.

– Ну удачи, – хмыкнул Норман. – Миранду непросто было изловить для беседы даже в ее лучшие дни.

– Да, мы уже поняли. Когда она еще снималась, ее интересы представляло агентство «Хили и Докинз», но теперь они не в курсе, как с ней связаться. Так что, получается, кроме как в тот же «Ройял-Уолласи», сунуться и некуда…

– И вы решили отправить меня, поскольку сами уже наследили предостаточно.

– Притом еще вы знакомы. Если кто-нибудь заинтересуется, то узнает, что ты пишешь мемуары о своих счастливых временах и берешь интервью у тех, с кем беседовал в прошлом.

Норман промолчал, но возмущения не выказал.

– Никто ничего не заподозрит, – умоляюще добавила Нушка.

– А как я с ней свяжусь? Надо же договориться заранее.

– Да просто через клуб. Передадут просьбу о встрече, она согласится, и дело в шляпе!

– Ну а вопросы я какие задам?

– Раньше у тебя вроде как не было с этим проблем, – усмехнулся Дэвид.

– Черт побери, я о вашем дурацком расследовании! – снова вспыхнул Норман, но уходить уже явно не собирался. – Я же не в курсе всех подробностей.

– У нас все готово. – Дэвид выдвинул ящик стола и достал моток тонкого провода с блоком питания, крошечный микрофон и наушник. – Помнишь? В прошлый раз мы использовали это в деле Лэмпвик-Лейн, когда засылали меня.

Норман растерянно уставился на оборудование.

– Собираешься мне подсказывать? Серьезно?

– Ну а что? Опыт у нас с тобой есть…

– Помнится, тогда пришлось поволноваться. А если поймают?

– Да брось, не сравнивай бывшую телезвезду-алкоголичку с гангстерами. Ничего она не заметит.

– В самом деле, Норман, – вмешалась Нушка. – Еще и убьешь двух зайцев одним выстрелом: и нам поможешь, и лишнее интервью для книги добудешь.