собой порядок. В ночь, когда Мадрид полыхал, я была словно одинокая овечка в лесу, полном волков, и прямо передо мной стоял вожак стаи, явно считавший себя в полном праве сожрать меня за легкомыслие.

– Я… я уже ухожу, – пробормотала я.

По спине у меня стекал холодный пот. Сколько же раз такая сцена встречалась мне в сказках! Только теперь глупой девочкой, которая отправилась куда не надо, глупой принцессой, что не слушала советов, смотрела куда не следует или открыла запретную дверь, была я. Никогда я не понимала, что заставляет героинь упорно приближать катастрофу, и вот сама оказалась на их месте, один на один с человеком, со всей очевидностью способным на что угодно.

– Не покажешь, что ты там прячешь? – Он протянул руку, и я не могла не обратить внимания на поразительно длинные пальцы.

– Ничего я не прячу, – ответила я с такой внезапной решительностью, что он отступил.

Никогда не знаешь, как человек поведет себя в минуту опасности. Если бы незнакомец сказал что-то другое, я бы убежала или упала в обморок, но он захотел увидеть книги. И это привело меня в чувство. Я не собиралась отдавать спасенные из огня сокровища. Чутье подсказывало, что намерения у незнакомца недобрые, что передо мной безжалостный зверь. Тете сказали, что нельзя доверять человеку со стеклянным глазом, и вот он стоит передо мной, и на лице его хищная улыбка соблазнителя из сказки.

По его напряженной позе мне чудилось, что он вот-вот набросится на меня, страх снова сковал все мое тело. В это бесконечное мгновение я вцепилась в книги как в свою последнюю защиту. “Ему придется вырвать их у меня”, – подумала я и представила свои пальцы, впившиеся в два тома. И тут раздался какой-то грохот, краем глаза я увидела, что по мостовой громыхает тачка, двигаясь в нашу сторону, и незнакомец вмиг переменился. Облик его сделался каким-то безобидным, он почти рассмеялся:

– Ну что ж, забирай что приглянулось. Но мы еще увидимся. – От его гипнотической улыбки я чуть не растаяла. – А покамест – приятно было познакомиться, сеньорита… как бы вас ни звали. Всё при вас.

На этот раз он обратился на “вы” и даже слегка поклонился, чем окончательно сбил меня с толку. После чего развернулся, легко и изящно, точно танцовщик, и двинулся к оборванцу, катившему полную тачку книг. Я быстро устремилась прочь, в сторону площади Кальяо, но, оглянувшись, заметила, как он достал пачку банкнот. Я быстро отвернулась и, чувствуя затылком взгляд его странных глаз, ускорила шаг.

Мадрид пропах дымом, посерел от пепла, со всех сторон неслись песни, призывающие к беспощадности. Жуткая встреча помогла мне осознать, что одинокая женщина среди руин неизбежно привлечет к себе внимание. Мне хотелось зажмуриться и бежать, бежать, пока солнце не изгонит последние всплески ночной ярости. Я пыталась преодолеть страх, но тщетно. Я прошла не больше пары десятков метров, как меня снова окликнули. Я съежилась, решив, что этот человек все-таки последовал за мной, и едва не рванула со всех ног. Однако голос звучал мягко, чуть хрипловато, напоминая шорох ветра:

– Я впечатлен вашим поступком, сеньорита…

– …Вальехо де Мена, – ответила я машинально.

– Вы интересная особа, сеньорита Вальехо.

Человек, прислонившийся к черному “бьюику”, был воплощением прямых линий: идеальные стрелки на брюках, двубортный пиджак в узкую полоску, симметричные вертикальные морщины на лице. Большие глаза, обрамленные длинными светлыми ресницами, придавали лицу то ли детское, то ли старческое выражение. В памяти всплыли слова тети Лолиты про туманные глаза. Меня поразил цвет его радужки – серый, отливавший то голубым, то зеленым, в самом деле туманный.

– Что вас так впечатлило, сеньор… – запнулась я, хотя уже знала, каково будет продолжение.

– Зовите меня Лунный Луч. Знаю, имя странное, но имена, как и названия книг, не выбирают. Скорее, они выбирают нас.

– Лунный Луч? – повторила я.

– Как у Альваро Ретаны, разумеется. Как я и говорил, вы меня поразили: девушка, если судить по одежде, из хорошей семьи, отважилась выйти ночью в город, чтобы спасти нечто из огня.

Я посмотрела на свои ноги – чулки порваны, край юбки в саже, ботинки не разглядеть под слоем пепла и грязи. Но меня это не заботило.

– Есть вещи поважнее чистой одежды, – ответила я.

– А еще вы сумели противостоять Графу-Герцогу. Так именует себя кабальеро, напугавший вас.

– Вы все видели и не вмешались?

– Не стоит из-за него волноваться, – сказал человек с туманными глазами. – Он доживает свой век. И вреда бы вам не причинил. Он хотел узнать, что за книги вы спрятали под плащом, и отказался от этого намерения, как только его подручный доставил то, за чем он сюда и пришел, хотя, вполне возможно, его ждет разочарование. – Туманные глаза насмешливо блеснули. – Он безобиден, но верить ему нельзя, он преследует только собственные цели. И обычно добивается своего, мало кто противится его обаянию. Но вам это удалось, и это поразительно. Вы позволите мне взглянуть, что удалось вытащить из-под обломков?

Я посмотрела на его честное, улыбающееся лицо, перевела взгляд на автомобиль: на заднем сиденье лежало несколько томов в кожаных переплетах, на вид старинных. Я вдруг догадалась, что именно эти книги интересовали Графа-Герцога, что за ними он охотился на пожарище. И пусть я опоздала, но Лунный Луч – нет.

– А что он делает с книгами? – спросила я.

– Продает. Пользуется чужим несчастьем и продает книги иностранным коллекционерам. И он всегда первым узнаёт, где можно разжиться. Но сегодня Невидимой библиотеке повезло.

– Невидимой библиотеке? – Я порывисто подалась вперед, плащ распахнулся, открыв две спрятанные книги.

– Отныне вас зовут Метафизика, – улыбнулся Лунный Луч, – по книге Аристотеля.

Ильдегарт попросила меня спасти хоть что-нибудь, но она не уточнила, что делать со спасенным. Если бы мне не явился создатель Невидимой библиотеки, я не знала бы, что делать с книгами. Но теперь вопрос решился, я протянула ему оба тома:

– Вот.

– Вы мудрый человек, сеньорита Метафизика, хотя сами того не сознаете пока.

Лунный Луч поднес руку к шляпе и сел в “бьюик”. По дороге домой я думала обо всем том, что не сказала ему и что теперь меня мучило. Но я не сомневалась, что книги в безопасности, и оттого чувствовала себя неуязвимой. На обратном пути мне ни секунды не было страшно.

Представители закона и порядка так и не появились. Пассивность правительства, не желавшего принимать никаких решений, привела к тому, что в то же утро запылали новые церкви и религиозные учреждения. Потом огонь перекинулся на другие