Глава 11. Рейн

Тише-тише, тише-тише, пепел детские сны слижет.

Тише-тише, тише-тише, небо больше не услышит.

Народная песня о черных драконах

Крепость Черное Крыло

946 год правления Астраэля Фуркаго

Я стоял у окна спальни, наблюдая за закатом, окрашивающим небо в оттенки крови. Несколько минут одиночества перед новым испытанием.

Тихий скрип двери прервал мои мысли. Руфина. Ее шаги всегда были легкими, но уверенными – как и она сама. Наш боевой фарффл.

– Он здесь, капитан. Посол Винсента ждет в малом тронном зале.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как тяжелеет воздух в легких.

– Что ж. Давай узнаем, какую цену император назначил за наши головы.

Малый тронный зал встретил нас прохладой и полумраком. Единственными источниками света были приглушенные лампы на стенах и узкие оконные проемы, сквозь которые пробивались последние лучи заходящего солнца. В центре зала, прямой как копье, стоял посланник императора.

Это был мужчина средних лет с коротко стриженной седеющей бородой и внимательными серыми глазами – тот тип воина, который заставляет врагов потеть от страха. На темно-зеленом плаще сиял вышитый золотом дракон, символ императорской гвардии. Символ, который когда-то внушал уважение, а теперь вызывал только горечь и гнев.

– Приветствую, принц Рейн, – произнес он, слегка поклонившись. – Меня зовут Дариан Кроу, я капитан первого полка императорской гвардии и личный посланник принца Винсента.

Я сел в кресло, служившее временным троном, ощущая тяжесть своего титула и ответственности. Руфина встала по правую руку от меня, ее присутствие придавало мне сил.

– Говорите, капитан, – холодно ответил я. – Мы слушаем.

Я изучал этого мага, пытаясь понять, с кем имею дело. Дариан Кроу слыл легендой среди военных – блестящий тактик, безжалостный в бою и, что необычно для имперских офицеров, дитто чести. Я слышал историю о том, как он отказался выполнить приказ о полной зачистке деревни в ходе восстания на Сожженных землях, потратив много времени на тщательное разбирательство и суд. Говорили, что только боевые заслуги спасли капитана от казни за неповиновение.

– Мой принц предлагает вам почетную капитуляцию. – Дариан достал из-за пазухи свернутый пергамент с имперской печатью, красный воск с изображением дракона, пожирающего собственный хвост. – Все условия изложены здесь. Если к завтрашнему утру вы сдадите замок, всем его обитателям гарантируется жизнь и свобода. Они смогут уйти с личным имуществом и оружием. Вас будет судить император.

Последняя фраза прозвучала как смертный приговор – мы оба это понимали.

– А если мы откажемся? – спросила Руфина, скрестив руки на груди. Луч двух лун, пробившийся через узкое окно, осветил ее лицо, подчеркивая острые скулы и решительный взгляд.

Дариан посмотрел на нее как воин на воина – с уважением, смешанным с сожалением.

– Тогда, боюсь, у принца не останется выбора, кроме как взять крепость штурмом, – ответил он с непоколебимым спокойствием дитто, видевшего слишком много смертей. – Он просил передать, что уже получил подкрепление – еще два полка пехоты и осадные машины.

Я взял свиток, но не стал разворачивать его.

– Передайте своему принцу, что мы рассмотрим это предложение. Ответ получите до рассвета.

Дариан снова поклонился, но не спешил уходить. Я заметил, как он на мгновение замешкался, словно борясь с внутренним противоречием.

– Еще кое-что, – добавил он тише. – Принц хотел, чтобы вы знали: дом Заллс перешел на сторону императора. Его войска присоединятся к нам завтра.

Эта новость не стала для меня неожиданной – я знал, что глава дома колеблется, знал о его тайных переговорах с имперскими эмиссарами. Но услышать подтверждение оказалось весьма неприятно.

Что ж. Пусть Винсент думает, что предательство союзников сломило нас. Пусть считает, что у него преимущество, – это сделает его самоуверенным. А самоуверенные противники совершают ошибки.

– Благодарю за информацию, – сдержанно ответил я, хотя внутри все кипело от гнева. – Вас проводят к воротам.

По моему сигналу стражники вывели посла из зала. Когда двери закрылись, я позволил себе минутную слабость – сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы следов.

Руфина положила руку мне на плечо.

– Мы предвидели это.

– Предвидели, – эхом отозвался я и встал на ноги. – Собери совет. Без Анисы, без разведчиков и дипломатов. Только мои командиры.

Я положил свиток с предложением о капитуляции на дубовый стол, и мы все склонились над ним, внимательно изучая условия.

– Они действительно предлагают свободный проход всем, кроме тебя, – задумчиво произнес Тарвин, поглаживая седую бороду. – Это необычайно щедро для императора.

– Значит, они очень хотят получить замок целым, – отметила Руфина; ее тонкие пальцы скользили по строчкам пергамента, словно ища скрытый смысл. – Здесь есть один пункт, который кажется мне странным. Они требуют, чтобы при капитуляции мы передали им «все артефакты и всех драконов: живых, мертвых и на любой стадии роста». – Она подняла взгляд на меня. – Ты знаешь, о чем речь?

Я почувствовал, как холодеет кровь в жилах.

– Быть не может, – прошептал побледневший Тарвин. – Только мы знаем о…

– О подземельях, – закончил я за него. – Кто-то предал нас. Кто-то из ближайшего окружения.

Лейла почесала за ухом.

– Нужно что-то решать. Если мы откажемся сдаться, они возьмут замок силой. Если согласимся на их условия…

– То предадим Александра и Костераля, – прорычал Тарвин. – Мы поклялись держаться столько, сколько сможем!

Руфина положила руку мне на плечо и тихо сказала:

– Есть третий путь. Устроим принцу представление.

Глава 12. Александр

Когда мы выбегали из дома, мама крепко сжимала мою руку и почему-то смеялась. Драконий рык слышался где-то далеко, и я не боялся. Когда небо вспыхнуло белым пламенем, мама толкнула меня в сугроб и крикнула бежать. Запах гари въелся в кожу навсегда – туда, где прежде ее ладони меня гладили. Говорят, спас меня солдат сопротивления, но я знаю правду: спасла мама, разжав пальцы в последний миг. Пламя зеленого дракона забрало ее, и этот запах… я чую его везде.

Записка из архива сиротского приюта

Бастария

946 год правления Астраэля Фуркаго

Тяжелая дверь камеры скрипнула, когда я отпер замок. Внутри было темно, лишь тонкий луч света из крошечного зарешеченного окна под потолком падал на каменный пол. Я вошел, поставив лампу у порога, и замер, не произнося ни слова.

На краю своей койки сидела Кристен. Даже в заточении она умудрялась сохранять осанку и гордый вид. Темные волосы, заплетенные в простую косу, потеряли обычный