то баланс в галактике пойдёт к чёрту, — закончил я за него. — Именно поэтому об этом пока знаешь ты. И ещё очень ограниченный круг лиц.

Он медленно кивнул.

— Значит, ты пришёл не просить помощи, — сказал он. — Ты пришёл предлагать партнёрство.

— И помощи просить тоже, нам нужны колонисты. Естественным путем нашей колонии придется расти чертовски много лет. За двадцать лет нас стало больше всего лишь в два раза. Сказались потери при столкновениях с СОЛМО и АВАК в первые годы, а также то, что мы обживались и не думали о демографии довольно долго. А ещё я пришёл сказать, что Земля больше не одна, — ответил я. — И что у неё есть выбор. Либо продолжать играть в терпил под мораторием, либо наконец-то начать разговаривать на равных.

Он усмехнулся с тем самым фирменным прищуром, который я знал с детства.

— Чёрт возьми, — сказал он. — А я-то думал, что я тут главный интриган.

Потом хлопнул меня по плечу.

— Ладно, сынок. Похоже, у нас с тобой намечается очень интересный семейный бизнес.

— Семейный — это главное, — хмыкнул я. — Остальное приложится.

Мы переглянулись и одновременно рассмеялись.

Разговор длился несколько часов, но в итоге всё-таки подошел к концу. Отец никогда не любил тянуть. Если решение назрело — его принимали. Он ещё раз взглянул на проекцию моего крейсера. Уже без удивления — оценивающе, как смотрят не на чудо, а на инструмент.

— Значит, слушай внимательно.

Он говорил ровно, без нажима. Так говорят люди, у которых за спиной не должность, а полномочия.

— Земля тянуть не будет. У нас нет на это ни времени, ни права. Мораторий Содружества — это удавка, просто затянутая не до конца. И если появился шанс эту петлю снять, мы его используем. Быстро и аккуратно.

— То есть без долгих обсуждений? — уточнил я.

— Обсуждения уже были, — усмехнулся отец. — Двадцать лет. Просто без тебя. Теперь пазл сложился.

Он повернулся ко мне корпусом.

— Решение будет принято в ближайшие дни. Не публичное. Рабочее. С конкретными шагами. Первое — контакт и координация. Второе — с колонистами мы поможем, твоих последователей, которые жалеют, что не ушли с тобой предостаточно. Это будет скрытая миграция. Добровольная. Те, кто готов — уйдут к вам. Третье — синхронизация сил. У нас боевых кораблей не так много, но кое-что накопили за двадцать лет. Командование над общим флотом… посмотрим, но скорее всего его придется принять тебе. Ты и так уже вне закона, так что, если что спишем на вернувшегося безумного маньяка. Уж извини сынок, это гребанная политика. Когда будет ясно, что мы эту ситуацию выгребем в свою пользу, тогда Земля официально признает вас и поддержит.

— Звучит… странно, но ладно, тебе виднее, — хмыкнул я.

— А как ты хотел? — пожал плечами отец. — Мы давно живём в режиме, когда ошибка стоит планеты. Тут не до красивых слов.

Кира внимательно слушала, не вмешиваясь. Отец это заметил.

— Ты правильно сделал, что взял её и сыновей с собой, — сказал он. — Значит, уверен в том, что делаешь. И это добавит веса в твоей уверенности перед нашими.

Он немного подумал и продолжил.

— Ещё одно. — Он чуть понизил голос. — Если вдруг что-то пойдёт не так… если Содружество или Конфедерация рыпнутся — Земля не будет от тебя открещиваться. Официально — да. А по факту — мы прикроем. Так, как сможем. Я этого добьюсь, не сомневайся. Пусть я и не вхожу в правительство Земли, но за эти двадцать лет я тоже без дела не сидел. Сейчас моё слово много значит. Весь теневой флот подчиняется мне, а эти силы давно переросли в размерах официальный космофлот Солнечной системы.

Я медленно выдохнул.

— Этого достаточно.

Отец усмехнулся.

— Я знал, что ты так скажешь. Всё, сынок. Дальше — работа.

Он шагнул ближе и крепко хлопнул меня по плечу.

— И да. Я горжусь тобой. Без всяких «но».

Мы обнялись быстро, без лишних жестов — как люди, которым не нужно подтверждать родство словами. Через несколько минут земной крейсер отстыковался. Чётко, без задержек. Тяга, разворот, уход с курса — профессионально, без показухи.

Я стоял в рубке и смотрел, как отметка удаляется.

— Ну вот, — сказала Кира, подходя ближе. — Теперь он будет действовать.

— Да, — кивнул я. — И это куда страшнее, чем если бы батя тянули время. Когда он что-то решил, он прет как танк и его не остановить.

— Но тебе это нравится, — улыбнулась она. — Но ты и не сказал ему про симбиотов…

— Конечно, нравится. — Я усмехнулся. — Когда отец решает быстро — значит, всё действительно серьёзно. А симбиоты… пусть у нас пока будет козырь, про который не знает никто. Я отцу доверяю, но если он узнает о возможностях наших бойцов, то они будут это учитывать в своих планах, а парнями я пока рисковать не хочу…

Я сел в кресло и на секунду прикрыл глаза. Отец улетел. Решение — за Землёй. И я знал одно: ждать придётся недолго.

После ухода земного крейсера флот просто… продолжил жить.

Никакой паузы «после важного разговора» не случилось. Никто не бегал, не суетился, не ловил сигналы каждые пять минут. Все понимали: если Земля думает — значит, думает по делу. А пока — работаем.

Корабли держались в рассеянном построении, оборонительном. Сектора перекрыты разведывательными платформами — мышь не проскользнет. Офицеры моего флота дело знали, и никто не собирался недооценивать возможного потенциального противника.

Корабли жили своей повседневной жизнью. Инженеры занимались тем, чем всегда занимаются инженеры, когда им не мешают — доводили всё до ума. Где-то меняли модули, где-то перестраивали энергоканалы, где-то просто ковырялись «на будущее». Никто не спрашивал, зачем. Все знали: потом времени не будет.

Учебные сектора работали почти без остановок. Пилоты гоняли симуляции — земные профили, виртуальные бои с силами Содружества, Конфедерации и Базиса, иногда отдельно, иногда смешанные. Иногда откровенно неприятные сценарии. Проигрывали, матерились, перезапускали. Всё как положено.

Десант не вылезал из тренировочных залов. Кира сгоняла с них семь потов ежедневно, и симбиоты им не помогали. Близнецы были там же — в своей роте, без поблажек. Я не вмешивался. Если начну — толку не будет.

В жилых отсеках жизнь шла своим чередом. Люди ели, спорили,