тебе больше по душе, чем скучные полеты с королевским крылом?

– Я не специально, Н’тон, – рассмеялся Джексом. – Просто мне хотелось первым увидеть Двуликую.

– И на этот раз никаких предчувствий?

– Предчувствий?

Н’тон, усмехнувшись, дружески обнял его за плечи:

– Похоже, тебя вдохновили образы, которые передавали файры.

– Про гору?

– Молодец! – Н’тон слегка встряхнул Джексома.

Они увидели темный силуэт опускающегося на пляж дракона, а затем два сверкающих глаза повернувшего к ним голову Лиот’а.

– У белого дракона ночью есть преимущество. – Н’тон показал на заметную шкуру Рут’а чуть в стороне от своего бронзового.

«Рад, что ты пришел. У меня зудит там, где мне не достать», – сообщил Рут’.

– Ему требуется помощь, Н’тон.

– Оставь тогда светильники мне. Я передам их Миррим, чтобы она смогла найти дорогу обратно.

Они расстались, и Джексом занялся Рут’ом. Он слышал, как Н’тон поздоровался с Миррим – их голоса отчетливо доносились до него в ночной тишине.

– Естественно, с Вансором все порядке, – раздраженно бросила Миррим. – Он словно приклеился к своей трубе. Даже не заметил, как я появилась, ничего не съел из принесенной мной еды и точно так же не заметил, как я ушла. Более того, – она помедлила и глубоко вздохнула, – Пат’а вовсе не распугала южных файров.

– С чего бы им пугаться?

– Из-за этого меня не пускают на плато, где Джексом с остальными собираются вытянуть у южных файров хоть что-то осмысленное.

– Осмысленное? Ах да, выяснить, сумеет ли Рут’ сделать их образы более четкими. Что ж, я бы особо по этому поводу не переживал, Миррим. Тебе найдется множество других дел.

– По крайней мере, моя драконица не какой-то бесполый заморыш, ни на что не способный, кроме как крутить шашни с файрами!

– Миррим!

Услышав холодные нотки в голосе Н’тона, Джексом почувствовал, как вдруг похолодело внутри у него самого. Дерзкие слова Миррим эхом звучали в его ушах.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Н’тон…

«Она даже не почувствовала угрозы в его голосе, – подумал Джексом. – Обычное для нее дело».

– Уж ты-то должен знать, – недовольно продолжала Миррим. – Разве не ты сам говорил Ф’нору и Брекке, что сомневаешься, сможет ли Рут’ спариваться? Куда ты собрался, Н’тон? Я думала, ты…

– Ты никогда не думаешь, Миррим!

– В чем дело, Н’тон? – Внезапная паника в ее голосе послужила Джексому некоторым утешением.

«Не останавливайся, – сообщил Рут’. – У меня все еще зудит».

– Джексом? – негромко позвал Н’тон, возможно не рассчитывая, что тот его услышит.

– Джексом? – вскрикнула Миррим. – О нет!

До Джексома донесся топот ее бегущих ног, он увидел, как подпрыгивает в воздухе корзинка со светильниками, и услышал рыдания девушки. Как всегда – сперва ляпнуть, лишь потом подумать, а потом целыми днями заливаться слезами. Теперь она наверняка будет таскаться за ним и каяться, прося прощения за свою глупость, пока не загонит его в Промежуток.

– Джексом! – снова с тревогой позвал Н’тон.

– Да, Н’тон? – Джексом послушно продолжал чесать хребет Рут’а, думая, почему жестокие слова Миррим не возымели должного действия. Бесполый заморыш! Увидев идущего к нему Н’тона, он ощутил странное чувство облегчения, возникшее где-то в глубине души. В его мыслях промелькнули воспоминания о всадниках, ждавших, когда спарится зеленая в Форте. Да, тогда он был только рад, что Рут’ не проявил никакого интереса. Возможно, он отчасти сожалел, что Рут’ лишен возможности испытать подобное, но его радовало, что ему самому такое никогда не предстоит.

– Ты наверняка ее слышал. – В голосе Н’тона звучала слабая надежда на обратное.

– Слышал. Звук разносится над водой.

– Чтоб ей сгореть, этой девчонке! Мы собирались тебе объяснить… но потом ты подхватил горячку, а теперь вот это. Возможность так и не представилась… – поспешно заговорил Н’тон.

– Переживу. Как и у Миррим с Пат’ой, у нас найдутся другие дела.

Из горла Н’тона вырвался стон.

– Джексом! – Он крепко стиснул плечо Джексома, пытаясь выразить охватившую его жалость.

– В том нет твоей вины, Н’тон.

– Рут’ понимает, что она сказала?

– Рут’ понимает, что у него зудит спина. – Джексому вдруг показалось странным, что Рут’ нисколько не расстроен.

«Вот, то самое место. Давай сильнее».

Джексом почувствовал легкую сухость на мягкой и податливой в остальных местах шкуре.

– Похоже, я уже тогда в Форт-Вейре сообразил, что что-то не так, – продолжал Джексом. – Знаю, К’небел ожидал, что Рут’ взлетит следом за зеленой. Я думал, что Рут’, родившийся маленьким, возможно, повзрослеет позже, чем другие драконы.

– Он всегда останется таким, Джексом!

Джексома искренне тронуло прозвучавшее в голосе бронзового всадника сожаление.

– И что с того? Он мой дракон, а я его всадник. Мы вместе!

– Он единственный в своем роде! – с жаром заявил Н’тон, любовно поглаживая шкуру Рут’а. – Как и ты, мой юный друг! – Он снова сжал плечо Джексома, жестом заменяя невысказанные слова. В темноте рядом с ними дружелюбно заворчал Лиот’, и Рут’, повернув голову к бронзовому дракону, вежливо ответил тем же.

«Лиот’ – отличный дракон. А его всадник – добрый человек. Они хорошие друзья!»

– Мы всегда твои друзья, – сказал Н’тон, в последний раз почти до боли сжав плечо Джексома. – Мне пора к Вансору. Уверен, что с тобой все в порядке?

– Иди, Н’тон. А я еще почешу Рут’а!

Мгновение поколебавшись, предводитель Форт-Вейра развернулся кругом и быстро направился к своему бронзовому.

– Пожалуй, лучше смажу то место маслом, Рут’, – сказал Джексом. – В последнее время я совсем про тебя забыл.

Рут’ повернул голову, и его глаза ярко блеснули голубым в темноте.

«Ты никогда про меня не забываешь».

– Если бы не забывал, твоя шкура не начала бы шелушиться!

«У тебя было столько дел!»

– На кухне есть свежий котелок с маслом. Потерпи немного.

Глаза Джексома успели привыкнуть к тропической тьме, и он быстро добрался до холда, нашел на кухне котелок и поспешил обратно, чувствуя охватившую его усталость, как душевную, так и телесную. До чего же несносная эта Миррим! Если бы он позволил ей с Пат’ой появиться на плато… Что ж, он все равно бы рано или поздно узнал о вынесенном Рут’у приговоре. Почему Рут’ нисколько не расстроен? Может, если бы Джексом искренне желал, чтобы его дракон мог познать то, что было доступно другим драконам, Рут’ все же повзрослел бы? Джексом ругал судьбу за то, что им так и не дано было стать полноценными драконом и всадником, поскольку они росли в холде, а не в Вейре, где спаривание драконов было вполне естественной и приемлемой составляющей жизни. И ведь не скажешь, что Рут’у был неведом сексуальный опыт: дракон всегда присутствовал рядом, когда этим занимался Джексом.

«Я люблю вместе с тобой,