могу подняться и нормально переодеться — да, сама-дура-виновата, нефиг было опаздывать, тогда бы и бежать не пришлось… Ну так ты дашь мне зелье или нет? И больше я к тебе и близко не подойду.

— А. Да, конечно. Сейчас, — сглотнув, пробормотал Северус и принялся ощупывать карманы — нашел нужное, протянул ей коричневый пузырек и предупредил: — Пять капель, не больше. А то под ней… э-э, то есть под ним, под зельем, в смысле… возможно такое… всякое, — чуть слышно закончил он, краснея и косясь в сторону.

Как с чудищем каким-то, ей-богу. С трудом сдержав очередную колкость, Лили взяла у него зелье и принялась разглядывать пузырек. Новая разработка? Убойная штука, раньше он таким не пользовался… Стоп, он что-то сказал о передозировке?

— Флакон оставь себе, у меня еще есть, — торопливо произнес Северус, уже стоя в дверях.

— Северус Снейп! Ты что, на себе опыты ставишь?

Но он успел скрыться в коридоре. Так и тянуло добавить "сбежал, словно за ним кто-то гнался", вот только она не представляла, от кого он мог бы удирать с такой скоростью. Видимо, только от нее, Лили Эванс. Когда на него действует это супер-обезболивающее. Если, конечно, его и впрямь корежило от зелья, а не от омерзения. И что, интересно, означает его "такое… всякое"? Глюки? Помутнение сознания? Расстройство желудка? Он что, туалет искать побежал? Все это время маялся животом, поэтому вел себя так странно? По-хорошему, надо бы затащить его в Больничное крыло, пока ему хуже не стало… "Ты сначала сама туда доберись, — одернула она себя. — А потом о других думай. Догонишь ты его, как же! С такой-то ногой"…

Пробка легко выдернулась из пузырька. Пять капель легли на язык приторно-сладковатой мерзостью, но подействовали почти мгновенно. Через пару минут Лили уже поднималась по лестнице, пустой и неуютной в голубоватых предрассветных сумерках, и горько размышляла о том, как некоторые умудряются быть такими умными и при этом такими дураками.

Она продолжала думать о нем, когда вспоминала пароль от гостиной; когда хромала к дортуару, светя себе палочкой; когда пыталась натянуть юбку и при этом не потревожить больную ногу — и отвлеклась только тогда, когда призрачный огонек Люмоса выхватил из темноты лежащий на полу будильник.

Разбитый вдребезги.

* * *

Хэллоуин пришел и ушел — промелькнул перед глазами и улетучился из памяти. Лили держалась на чистом упрямстве и бодрящем зелье. Синяки у нее под глазами сделали бы честь любому инферналу, от зевоты сводило челюсти, а мысли стали вязкими и тягучими, как медовая ириска, и никак не могли сосредоточиться на чем-то одном. При всем том она умудрялась делать домашние задания, писать контрольные и получать за них свои обычные оценки. Ну… почти обычные. В пределах простой погрешности.

Ее по-прежнему преследовали всякие неприятности — по здравом размышлении Лили решила, что это именно цепочка случайностей, а не чья-то злая воля. Ну кто мог ей вредить таким образом? И зачем? Тем более что с проблемами всякий раз удавалось справиться: например, во вторник в самый ответственный момент куда-то подевался серебряный нож, но Поттер смотался домой и притащил отцовский. Блэк предположил, что ценную вещь, должно быть, "прибрал к рукам один двинутый на темной магии нищеброд" — Лили уже хотела возмутиться, но котел угрожающе булькнул, и разговоры пришлось прекратить.

В среду выяснилось, что кто-то из поставщиков подсунул им треснувшее яйцо оккамия. Но мистер Белби это вовремя заметил, и все опять обошлось.

А потом как-то незаметно оказалось, что остался всего один этап, самый последний. Список ингредиентов для него был очень коротким: только кровь саламандры, лягушачья икра и сушеный корень морозника — минут двадцать от силы, и то если не торопиться. Рецепт предусматривал трехчасовое "окно", но сначала были занятия у Блэка, потом у самой Лили, и, чтобы успеть все подготовить, пришлось пожертвовать обедом.

Впрочем, голодать она не собиралась, поэтому прихватила с завтрака немного еды и как раз догрызала яблоко (подальше от котлов и ингредиентов, под убийственным взором своего куратора, который явно считал еду в лаборатории преступлением против науки), когда в открытую дверь опасливо заглянул Люпин.

— Тук-тук… Не помешал?

— Нет, конечно, — махнула на него огрызком Лили. — Я просто обедаю.

Люпин вошел, мельком покосился на серебряный котел и разложенные перед ним инструменты и протянул ей что-то, завернутое в льняную салфетку:

— Э-э… в общем, я очень извиняюсь, если не угадал, но тебя не было в Большом зале, и мне показалось, что ты не откажешься от чего-то съедобного, поэтому я взял на себя смелость…

Так и не дождавшись, пока он доберется до сути дела, Лили развернула салфетку. Это оказался кусок пирога с курицей и ветчиной — немного помятый, но совсем свежий. Еще теплый.

— О, мой любимый! Спасибо, ты настоящий друг, — с чувством сказала она, набивая рот пирогом.

— "Настоящий друг"?.. — сощурился нарисовавшийся в дверях Поттер, с подозрением глядя то на нее, то на Люпина — от неожиданности тот сделал шаг назад.

Мистер Белби выразительно хмыкнул. Что явно означало что-то вроде: "Да на этом парне природа не просто отдохнула, а устроила целый курорт".

— Успокойся. Если хочешь, ты тоже можешь считать себя моим другом, — устало откликнулась Лили, отряхивая руки от крошек. — Ну что, все в сборе? Можем начинать?

И, не дожидаясь ответа, сняла с котла крышку.

Крови саламандры требовалось много — целых пять унций. Отмерив нужную порцию, Лили осторожно, по капельке, вливала ее в бурлящее зелье. На поверхности вздувались пузырьки и с треском лопались, обдавая стенки котла вишнево-красными брызгами. От них тянуло сухим химическим жаром — так пахнет раскаленный утюг, если не выключить его из розетки.

Дальше пришла очередь лягушачьей икры — студенистые комочки сорвались с мерной ложки, глухо булькнули, всасываясь в зелье, и, казалось, растворились в нем без следа. Неужели опять подсунули испорченные ингредиенты? Дважды же проверяла… По рецепту жидкость в котле должна была окраситься в кобальтовый, но она упорно оставалась бурой. Ага, наконец-то — после четырех помешиваний нужный цвет стал появляться, хоть и медленно и неохотно, и Лили, вспомнив уроки Северуса, решительно добавила одно помешивание в противоположную сторону.

У мистера Белби вырвался изумленный вздох, но она уже потянулась за корнем морозника. Серый порошок тонкой пленкой затянул ослепительную синеву, сковал поверхность, не давая выделяться пузырькам, и, пока все не успело перегреться и рвануть, Лили резко взмахнула палочкой.

Как по волшебству, зелье преобразилось. Под солнечными лучами заискрилась чистая, прозрачная жидкость — если бы не душный болотный