– Работаем, – кивнул Максим.

Они ходили по пустым коридорам гостиницы, стараясь заметить что-то новое и необычное. Свет бра дрожал на стенах, как в вагоне. Из какого-то номера выглянула старушка в халате. Максим тихонько хлопнул в ладоши, и та быстро скрылась за дверью. Илья долго стоял на торцевом пожарном балконе, рассматривал лестницу, пытался ее раскачать, плевал вниз.

Ночь вернулась к прежней тревожной тишине и иллюзорному покою.

Глава 41. Несостыковки

Атмосфера в буфете соответствовала настроению людей, усиливала тоску и совершенно не возбуждала аппетит. В паре кастрюль дымились каша, слипшиеся макароны, чай в подстаканниках остывал быстрее, чем люди успевали к нему дотянуться. Ветераны сидели по двое-трое, ковыряли вилками липкую яичницу, разговаривали вполголоса, чаще молчали.

Вся следственная группа пребывала в унынии. Максим занял свой любимый столик у окна и коротко сказал:

– Воронов, давай, что у тебя?

Илья сел справа, глянул на макароны, отодвинул поднос.

– Ветераны начинают роптать, – начал он. – Им второй раз продлили «командировку» для встречи с юными следопытами. У многих семья, работа – люди хотят домой. По ночному происшествию опросы результатов не дали. Никто не видел постороннего человека в капюшоне ни в гостинице, ни рядом. Чернов ведет себя по-прежнему странно: с утра уже успел сходить на Главпочтамт. Он туда вообще ходит дважды, а то и трижды в день. Получает корреспонденцию.

– Корреспонденция, конечно же, из Министерства обороны и военкоматов? – не поднимая глаз, произнес Максим.

Илья удивился:

– А вы откуда узнали?

Максим задумчиво повернул ложку в пальцах.

– У меня складывается впечатление, что Чернов делает ту же работу, что и мы, – сказал он. – Ладно. Валя, что у тебя по экспертизам?

Валя поставила чашку, достала из сумки записную книжку.

– Все найденные отпечатки на пепельнице, на стене, на перилах, а также на ручке двери принадлежат только одному Косуло, – доложила она. – Никаких других не найдено. Следы крови, капли на ковре – тоже его. Косуло поместили в военный госпиталь, травматология. Наложили швы. Ничего опасного: сотрясение легкой степени. Врачи говорят, могут выписать хоть завтра.

Максим кивнул.

– Соображения по ночному происшествию?

Илья пожал плечами.

– Мне показалось все довольно странным. Получается, убийца поджидал Косуло на лестнице, зная, что тот обязательно туда пойдет. Откуда он мог это знать – во-первых. И во-вторых: если он собирался убить ветерана, почему пришел с пустыми руками, без оружия? В итоге воспользовался случайно оказавшейся у Косуло пепельницей. Слишком много случайностей.

– Добавлю, – сказала Валя. – На перилах, там, где жирный кровавый мазок, я нашла налипшие волосы. Принадлежат Косуло – проверила под микроскопом по корням. Но дело в другом. Я за свое время работы много видела следов борьбы. Но здесь… у меня возникло ощущение некоторой инсталляции. Как будто кто-то аккуратненько, прямо как мастер-часовщик, «приклеил» пучок волос к кровавому мазку. Все сделано чисто, точно, почти красиво.

– То есть следы нам рисуют, – тихо сказал Максим. – Чтобы мы смотрели туда, куда надо. Или – не туда.

Он перевел взгляд на Илью:

– Еще есть что?

– Заезжал в Дом офицеров, – доложил Илья. – Встречался с руководством, спрашивал про предстоящее мероприятие – встречу Косуло с общественностью. Там намечается нечто грандиозное: приедут представители из Киева, будут разные общественные организации, журналисты нескольких газет, телевидение. Очень серьезная встреча под контролем ЦК Компартии Украины. И… Руководству Дома офицеров стало известно – по их, так сказать, каналам, – что Косуло собираются представить к званию Героя Советского Союза.

Максим ухмыльнулся краешком губ, без веселья.

– Далеко пойдет, – подвел итог. – Если дойдет, конечно.

Илья и Валя смотрели на начальника, явно ожидая ответа на другой волнующий всех вопрос.

– Что вы на меня уставились, как статуи с острова Пасхи на солнце? – проворчал он. – Про Оксану хотите узнать? Нет никаких новостей. Горотдел вообще на звонки не отвечает. Все работают на Комитет госбезопасности. Выясняют, кто перекрыл отток в канализационных трубах и почему дерьмо начало заливать мостовые как раз во время массового шествия трудового народа. А что Оксана? Оксана посидит на нарах, ничего страшного, даже если настоящий убийца на воле и продолжает гробить ветеранов. Может быть, ее даже завтраком накормят. Не хуже нашего… Ладно. За работу!

Глава 42. Вместе весело шагать

Телефон в номере затрезвонил пронзительно громко и тревожно. После ночного происшествия звонок сразу вызвал волну негативных эмоций. Максим даже невольно поморщился и поднял трубку.

– Туманский слушает.

– Максим Николаевич? Это Инга Хаимовна, – поспешный, чуть задыхающийся голос. – Я вам обещала… Я попросила родителей вернуть в музей письма ветеранов. В общем, нашлись почти все письма. Почти. Только мама Вовы Рюмина – это у нас такой не очень благополучный мальчик – сказала, что не смогла найти никаких писем. Обыскала все столы и шкафы сына.

– Володя… – повторил Максим, уже открывая блокнот. – Рюмин. Что он должен был делать?

– Володя получил задание написать письмо и пригласить на встречу Глеба Михайловича Чернова, – торопливо пояснила классный руководитель. – Чернов ему ответил согласием, но это письмо… пропало.

– А кто приглашал Косуло? – спросил он.

– Ой, – смешалась учительница. – Даже не могу так сразу сказать… Как-то этот момент я упустила. Я думаю, Ирочка Короленко. Или Танечка Крыжановская… Может, тот же Вова. У него все пропадает. Надо спросить. Может, вы сами спросите?

– Спрошу, – сказал Максим. – Только как мне его найти?

– Проще простого, – откликнулась Инга Хаимовна. – Мы завтра идем навещать Косуло в госпиталь. Несем ему апельсины и нашу задорную пионерскую песню. Хотите присоединиться?

Максим улыбнулся в трубку.

– С превеликим удовольствием. Только текст песни дайте заранее, чтобы я выучил.

– Принесу листочек к администратору, – она приняла шутку следователя за чистую монету. – «Вместе весело шагать…» Знаете?

– Знаю, – ответил Максим. – Но лучше листочек.

– Договорились. Тогда до завтра.

– Спасибо, Инга Хаимовна.

Он положил трубку, глянул на свои краткие пометки и приписал еще одну строку: «Рюмин – поговорить немедленно». Потом на секунду задержал взгляд на оконном стекле – как будто мог увидеть там ниточку, тянущуюся к детскому письменному столу, в ящике которого, может быть, лежит не только пустота.

Глава 43. Человек из огня

В холле «Буковины» Илья с Валей буквально столкнулись с начальником. Максим шел широким шагом, на ходу застегивал пальто и сдвигал на лоб кепку. Лицо жесткое, взгляд резкий, ноздри раздуваются, дыхание частое.

– Максим Николаевич, вы куда? – удивилась Валя.

– Я пошел разносить на кирпичи городской отдел милиции, – бросил он, не замедляя шага.

– Мы с вами, – сказал Илья.

– Не надо, – отрезал Максим. – Я пойду один. Вы еще пригодитесь Родине.

Дверь хлопнула, и холод с крыльца влетел в теплое помещение.

Полчаса спустя Максим влетел в кабинет подполковника Микитовича. Тот поднялся из-за стола, выставил вперед ладони, пытаясь таким жестом успокоить московского милиционера.

– Максим Николаевич, – сказал он быстро, – я все понял. Не надо больше никаких слов! Жанна Скворцова уже мне звонила. Она в курсе, что в отеле ночью произошло новое преступление, и Оксана Мельник, соответственно, от