Мёртвые камни — скверная вещь. Я знавал одного человека, который нашёл такой на Урале. Через полгода его не стало. Не камень убил — убили за камень. Мёртвые камни не притягивают ничего хорошего.

— Согласен, — сказал я и повесил трубку.

Отца я нашёл в мастерской. Василий работал за верстаком, рассматривая под лупой эскиз парюры для Абрикосовой, и делал пометки на полях карандашом.

Грандмастер девятого ранга, кавалер ордена Святой Анны первой степени, а ныне ещё и потомственный дворянин Российской империи — в рабочем фартуке, с карандашом за ухом и лупой на лбу. Человек, для которого работа была не обязанностью, а способом существования. Как дыхание. Лишись его — и жизнь теряет смысл.

— Отец, — я сел напротив. — Нужно поговорить.

Василий отложил карандаш. По моему тону он понял: разговор будет не о парюре.

Я коротко рассказал о встрече с Чэнем. О том, что документы не тронуты, а камень — похищен. О просьбе Чэня и моём согласии помочь.

Василий слушал молча. Лицо его темнело с каждой минутой — не от гнева, а от понимания масштаба. Отец встал и прошёлся по мастерской. Остановился у витрины с инструментами, потрогал рукоятку любимого штихеля — машинально, как человек, который ищет опору в привычных вещах.

— Камень нужно искать, — сказал он. — Это очевидно. Вопрос — как.

— Я уже начал. Дядя Костя проверит теневые каналы. Денис — через Департамент. Но нужен системный подход. Не просто разрозненные попытки — а организованный поиск.

— Марго? — спросил Василий, и его тон сам по себе был ответом: он спрашивал не потому, что хотел подключить Маргариту Аркадьевну, а потому что хотел убедиться, что я не собираюсь этого делать.

— Нет. Марго — замечательный человек и великолепный знаток жемчуга. Но тайны она хранит примерно так же, как решето хранит воду. Через день весь ювелирный Петербург будет знать о мёртвом сапфире.

— Согласен.

— Есть ещё одна мысль, — я подвинул стул ближе. — Мы знаем, что убийца — профессионал. Он знал о камне и знал, как его использовать. Это значит, что он либо сам обладает знаниями о мёртвых камнях, либо работает на кого-то, кто обладает. Но использовать мёртвый камень по назначению — как артефактный материал — может только Грандмастер девятого ранга. Таких в империи единицы.

— А в Петербурге и того меньше, — подхватил Василий, и в его глазах загорелся огонёк, который я видел, когда мастер находил решение задачи. — Ты хочешь сказать, что если камень украли для работы, а не просто для коллекции…

— То рано или поздно заказчик обратится к Грандмастеру. А Грандмастеров девятого ранга в Петербурге можно пересчитать по пальцам одной руки. Осипов, ты, Ковалёв и ещё парочка.

— Значит, можно аккуратно прощупать через Грандмастеров, — Василий задумчиво постукивал пальцем по столу. — Но аккуратно, Саша. Если информация утечёт…

— Знаю. Будем осторожны.

Отец замолчал. Потом посмотрел на меня — долго, внимательно. Тем самым взглядом, которым он смотрел на камень перед закрепкой: оценивая прочность, чистоту и способность выдержать нагрузку.

— Ты взвалил на себя слишком много, Саша. Экзамен, тренировки каждый день, мастерская. И теперь ещё — поиски мёртвого камня, убийцы и бог знает чего ещё.

— Знаю.

— Мне не нужен герой, сын. Мне нужен здоровый наследник.

Я улыбнулся.

— Я здоров. Барсуков следит за моим состоянием, как наседка за цыплёнком. Если я похудею ещё на килограмм, он, кажется, лично начнёт меня кормить с ложки.

Отец усмехнулся — невесело, но всё же.

— Хорошо. Ищем камень. Но — организованно, системно и без самодеятельности. Я осторожно поговорю с Ковалёвым при случае. Ты — с Денисом. Дядя Костя — по своим каналам. Быть может, где-то нить и найдётся.

* * *

Денису я позвонил тем же вечером — после того как Лена всё же заставила меня поесть. Марья Ивановна оставила котлеты и картофельное пюре, и я отдал им должное, хотя аппетита не было. Тело требовало топлива, даже если голова была занята другим.

— Саша, привет! Как раз хотел тебе звонить. У меня новости, — Денис начал без предисловий. — Я получил опись вещей из номера Лю. Частично — Сыскное неохотно делится, но я надавил через статью семнадцать.

— И?

— Кейса в описи нет.

Я выдохнул, и так уже зная. Информация Чэня подтвердилась.

— Зато в отчёте есть интересная деталь, — продолжил Денис. — Причина смерти, кстати, предварительно — острая сердечная недостаточность. Кабы не пропавшие вещи, можно было бы сказать, что китайцу просто не повезло с сердцем.

— Но мы-то знаем больше, — напомнил я.

— Знаем.

— Денис, камень нужно искать. И для этого нужны полномочия Департамента.

— Согласен. Но мне нужна зацепка. Официальная зацепка, которую я могу положить на стол перед другими ведомствами.

— Я знаю процедуру, — ответил я. — Повод у тебя будет. Проверяй почту почаще.

Денис усмехнулся на том конце трубки.

— Жду.

Мы попрощались, и я сбросил звонок. А затем тут же пересел за стол.

Я очень хорошо знал процедуры и регламенты Департамента. И знал, чем законно зацепить его сотрудников.

Статья двадцать третья, часть один, параграф третий.

Я достал лист бумаги — обычной, из канцелярской пачки, без водяных знаков и монограмм. Взял ручку — не свою, а дежурную, из стаканчика на столе, которой пользовались все: никаких особенных чернил.

И начал писать.

'Директору Департамента по контролю оборота магических артефактов

Довожу до вашего сведения, что подданный Китайской империи, советник при дипломатической миссии Лю Вэньцзе, недавно скончавшийся в гостинице «Европейская» города Санкт-Петербурга, имел при себе незарегистрированный самоцвет высшего порядка, класса опасности «Альфа» — мёртвый камень (тёмный сапфир, предположительно юньнаньского происхождения).

Камень был ввезён на территорию Российской империи по дипломатическим каналам без уведомления Департамента.

В настоящее время местонахождение камня неизвестно. Существует основание полагать, что камень мог быть похищен в ночь гибели вышеуказанного человека. Прошу принять меры к розыску и изоляции данного самоцвета в кратчайшие сроки'.

Без подписи. Без даты. Без обратного адреса.

Я перечитал донесение дважды, убедился, что формулировки были безупречны, юридические термины — точны, а класс опасности указан верно.

Статья двадцать третья не допускала отказа в рассмотрении: мёртвые камни — исключение из всех правил. Даже анонимная записка на салфетке обязывала Департамент начать проверку. Таков закон. Таковы масштабы угрозы.

Я сложил лист, вложил в простой