жизни хозяина. «Если со мной что-то случится — всё передашь лично. Никаких посредников, никакой почты». Я должен исполнить его волю. Даже ценой того, что камень останется здесь.

— И вы хотите оставить поиски мне.

— Я хочу попросить вас. — Чэнь снова посмотрел на меня. — У Дома Фаберже есть связи, которых нет у меня. У вас есть положение, репутация, доступ к людям, которые могут помочь. У вас есть Департамент — господин Ушаков, если я правильно понимаю, ваш близкий друг. У вас есть знания о мёртвых камнях.

Он был прав. По всем пунктам. И он это знал — потому что Лю рассказал ему обо мне достаточно, чтобы нажать на правильные кнопки. Не манипуляция — точный расчёт. Левая рука знала своё дело.

— Лю Вэньцзеня не вернуть, — продолжил Чэнь. — Но господин не хотел бы, чтобы его камень стал причиной смерти невинных людей или дипломатического скандала. Мёртвый камень из Поднебесной, ввезённый по дипломатическим каналам, убивающий подданных Российской империи… Вы представляете, что будет, если это всплывёт? Накануне визита императора?

Я представлял. Слишком хорошо представлял. Газеты разорвут историю в клочья. Визит окажется под угрозой. Отношения между империями, которые строились годами, — рухнут за сутки.

— Хорошо, — сказал я. — Я помогу. Но буду с вами честен, господин Чэнь. Поиски камня — это не то, что можно провести силами одной семьи. Мне придётся задействовать не только личные связи, но и официальные структуры. Департамент по контролю оборота магических артефактов имеет полномочия и ресурсы для поиска опасных артефактов. Без них — как искать иголку в стогу сена.

— Огласка… — начал Чэнь.

— Я сделаю всё максимально тихо. Есть процедуры, позволяющие запустить поиск в закрытом режиме. Я их знаю. Но гарантировать полную тайну — не могу. Если камень всплывёт в неожиданном месте и кто-то пострадает — скрыть уже не получится.

Чэнь долго молчал. Потом кивнул — медленно, с тяжестью человека, отпускающего последний рычаг контроля.

— Я доверяю вашему суждению, Александр Васильевич. Делайте то, что считаете необходимым. Но прошу вас помнить: на кону отношения наших государств.

— И именно поэтому я буду действовать быстро.

Мы обменялись контактами — Чэнь записал мне свой номер телефона.

— Ещё одно, — Чэнь достал из внутреннего кармана небольшой конверт и положил на стол. — Деньги. На расходы, связанные с поисками. Здесь — двадцать тысяч рублей.

Я покачал головой.

— Оставьте. Это не вопрос денег, господин Чэнь. Это вопрос безопасности.

Чэнь посмотрел на меня — и я увидел в его глазах нечто, похожее на уважение. Не показное, не дипломатическое — настоящее. Уважение человека, который привык, что всё в мире покупается, — и встретил исключение.

— Господин Лю был прав, — тихо произнёс он. — Вы — тот человек, которому можно доверять.

Он поднялся. Я — следом. Мы поклонились друг другу — коротко, по-деловому, без китайских церемоний. Время церемоний прошло. Началось время действий.

Чэнь проводил меня к выходу через тёмный зал ресторана и остановился у двери.

— Удачи, Александр Васильевич. Журавль будет вас помнить.

— И я буду помнить, — ответил я. — Доброго пути, господин Чэнь.

* * *

Домой я добрался к восьми. Лена встретила меня в прихожей с телефоном в руке.

— Жив, — констатировал я. — Цел. Не отравлен, не похищен, не завербован.

— Кто это был?

— Человек Лю. Его… помощник. Рассказал подробности. Я обещал помочь.

Лена открыла рот — и закрыла. Потом вздохнула.

— Разумеется, ты обещал. Ты всегда обещаешь. Иди ужинать — Марья Ивановна оставила тебе тарелку.

Ужинать я не стал. Вместо этого поднялся в кабинет и достал телефон и первым делом позвонил Дяде Косте.

Константин Филиппович поднял трубку после второго гудка. Для человека, чей день начинался в полдень и заканчивался под утро, рабочий день был в самом разгаре.

— Александр Васильевич! — голос Дяди Кости звучал бодро и с характерной хрипотцой. — Какими судьбами? Надеюсь, звоните не для того, чтобы сообщить об очередном покушении? А то у меня запас валерианы не безграничен…

— Нет, Константин Филиппович. На этот раз — просьба. Важная.

— О! Просьба от Фаберже — это всегда интересно. Вы умеете делать мою жизнь ещё насыщеннее. Слушаю вас.

— Мне нужна информация с чёрного рынка. Конкретно — с рынка артефактов и самоцветов. Я ищу камень. Тёмный сапфир, почти чёрный, крупный — примерно три на два сантиметра. Овальный кабошон. Возможно, в металлическом контейнере, возможно — без. Утрачен владельцем всего несколько дней назад.

Дядя Костя взял паузу.

— Тёмный сапфир, — наконец, повторил он. — Крупный. Это редкая вещь, Александр Васильевич. Такие камни не появляются на Апраксине вместе с латунными брошками и палёным янтарём. Если он где-то всплывёт — это будет закрытый аукцион, частный дилер или чёрная скупка для коллекционеров.

— Именно. Поэтому я обращаюсь к вам, а не к участковому.

— Лестно. — Дядя Костя усмехнулся. — Но мне нужно знать больше. Почему вы его ищете? Этот камень — ваш? Украден?

Я задумался. Дядя Костя заслуживал хотя бы части правды. Врать ему было не только бесполезно — опасно. Человек, который двадцать лет контролировал теневую экономику Петербурга, чувствовал ложь, как барометр чувствует давление.

— Камень принадлежал китайскому дипломату. Который найден мёртвым в гостинице. Камень исчез. Константин Филиппович, этот камень опасен. Не в метафорическом смысле. Физически опасен. Помните историю с моей матерью?

— Мёртвый камень, — тихо произнёс Дядя Костя. И в его голосе не было ни иронии, ни бравады. Только понимание. — Вот оно что…

— Именно. Если этот сапфир попадёт к кому-то, кто не знает, что это такое, — люди пострадают. Мне нужно его найти раньше.

— Мёртвый камень — экспонат редчайший. Если он попал к людям, разбирающимся в артефактах, — они могут попытаться продать его через закрытые каналы. Коллекционерам, которые собирают редкости не для ношения, а для хранения.

— Такие каналы вам известны?

— Мне известно многое, что не следует знать порядочному человеку, — Дядя Костя хмыкнул. — Дайте мне три-четыре дня. Я наведу справки. Тихо, без шума. Если чёрный сапфир появился на горизонте — я об этом узнаю. Петербургский теневой рынок — не такой большой, как кажется. Все знают всех. И все любят хвастаться необычными приобретениями.

— Благодарю, Константин Филиппович. Буду ждать.

— Александр Васильевич.

— Да?

— Будьте осторожны.