он привык к тому, что разговоры в кабинете означали дела, не предназначенные для коридоров и столовых.

В кабинете я закрыл за нами дверь и жестом указал Денису на кресло — то самое, в котором час назад сидел следователь Завьялов.

— К нам сегодня приходили из Сыскного отделения, — начал я без предисловий. — Следователь Завьялов.

— Завьялов? — Денис чуть нахмурился. — Слышал о нём. Толковый мужик. Из лучших в Сыскном. С чем приходил?

— Китайский советник Лю Вэньцзе мёртв.

Денис замер. Не вздрогнул, не отшатнулся — замер, как замирает человек, услышавший звук, которого не ожидал. Потом медленно опустился в кресло.

— Тот, что был на конкурсе?

— Он самый. Найден мёртвым сегодня утром в гостинице «Европейская». Сыскное ведёт дело, прорабатывают контакты.

— Чёрт… — Денис потёр переносицу. — Убийство иностранного дипломата. Накануне визита императора Поднебесной. Это же…

— Именно. Но это не всё. — Я сел напротив и посмотрел ему в глаза. — Денис, то, что я сейчас расскажу, не должно выйти за пределы этого кабинета. Пока — никуда. Если, разумеется, ты не решишь иначе как глава Департамента.

Денис выпрямился. Лицо из встревоженного стало собранным

— Слушаю.

Я рассказал. Всё — от звонка Лю в вечер конкурса до ужина в «Нефритовом журавле». О заказе на артефактный ящик. О схеме с тремя контурами защиты. О том, что работа требовала мастера девятого ранга — и почему Лю выбрал именно нас.

А потом я рассказал о камне.

— Мёртвый сапфир. Тёмный, почти чёрный. Из провинции Юньнань. Лю хранил его в герметичном контейнере из артефактного стекла, с изоляционным покрытием, внутри кейса с кодовыми замками и магической изоляцией. Даже через два метра и все эти слои защиты я почувствовал его. Холод, пустота, голод. Ты знаешь, что это такое.

Денис знал. Он побледнел — так, как бледнеют от понимания, от осознания масштаба.

— Саша, — голос его стал хриплым. — Ты хочешь сказать, что в Петербурге находился неучтённый мёртвый камень? Без регистрации в Департаменте? Без…

— Я не знаю, были ли на него документы. Лю привёз его из Китая. Дипломатическим каналом, полагаю. Тут уже вопросы к твоей конторе…

— И теперь этот камень…

— Неизвестно где. Если убийца забрал контейнер целиком — камень в изоляции. Если нет…

Я не закончил. Не требовалось. Денис Ушаков, директор Департамента по контролю оборота магических артефактов, знал о мёртвых камнях не понаслышке.

— Мёртвый сапфир такого размера, — Денис заговорил медленно, как человек, проговаривающий вслух собственный кошмар, — без контейнера, в столице империи…

— Бомба замедленного действия, — закончил я за него.

Денис встал и прошёлся по кабинету. Привычка, которую я наблюдал уже не первый год, — Ушаков думал в движении, как и мы с отцом. Видимо, у людей, привыкших принимать решения, ноги работали синхронно с головой.

— Ты рассказал Завьялову? — спросил он.

— Пока нет. Решил сначала поделиться с тобой.

— И правильно сделал. Но и молчать нельзя. Каждый час, пока камень не найден, — это риск. Мне нужно знать: контейнер на месте или нет. Если Сыскное составило опись вещей из номера Лю — контейнер должен быть в списке. Металлический кейс с кодовыми замками — такую вещь не пропустишь.

— А если его нет в списке?

Денис посмотрел на меня — и в его глазах я увидел то, что видел нечасто: не тревогу, не страх, а холодную решимость человека, который понимает, что от его действий зависят жизни.

— Если его нет в списке, я подниму Департамент на поиск неучтённых опасных артефактов. Наши люди умеют работать, не привлекая внимания. Прочешем все каналы: ломбарды, скупки, чёрный рынок, ювелирные мастерские. Если камень всплывёт — мы его найдём.

— А если не всплывёт?

— Всплывёт. — Денис помолчал. — Но мне нужно от тебя одно, Саша. Полное описание камня. Размер, форма, цвет, характеристики контейнера. Всё, что ты запомнил. Это войдёт в закрытый розыскной лист — доступ только я и двое моих доверенных экспертов. Сейчас, пока Марья Ивановна разогревает жаркое.

Я описал. Подробно, с точностью, на которую способен ювелир с полуторавековым стажем.

Денис записывал в свой телефон — быстро, сосредоточенно. Когда я закончил, он перечитал записи, кивнул и убрал телефон.

— Завтра утром я свяжусь с Сыскным. Запрошу копию описи вещей из номера. У меня есть право — Департамент может затребовать информацию по любому делу, если есть основания подозревать наличие опасных артефактов. А основания у нас теперь есть.

Он направился к двери, но остановился на полпути и обернулся.

— Саша.

— Да?

— Заказ Лю. Ящик с мёртвым камнем. Вы ведь не успели его принять?

— Нет. Я должен был дать ответ в течение двух недель.

— Значит, юридически вы не связаны. Но… — он посмотрел на меня. — Если камень найдётся, кто-то всё равно должен будет с ним работать. Изолировать, нейтрализовать, утилизировать. Для этого нужен специалист. Мастер. Высшего уровня.

— Знаю. Именно поэтому мой экзамен на восьмой ранг никто не отменял.

Глава 10

Вторая неделя тренировок с Барсуковым напоминала подъём в гору по обледеневшему склону: каждый шаг давался с усилием, но вершина становилась ближе. И, что не менее важно, склон перестал быть незнакомым. Тело запоминало маршрут.

Утро начиналось одинаково: семь утра, тренировочный зал на Каменноостровском, укреплённые стены с поглотителями, восстановленные плиты на полу. Барсуков — в тренировочных штанах, с незажжённой трубкой в зубах и лицом хирурга, готовящегося к очередной операции. Ни приветствий, ни разминки, ни преамбулы. «Начинаем» — и поехали.

Сегодняшнее утро не стало исключением.

— Четыре стихии, — скомандовал Барсуков, едва я вошёл в зал. — Земляная арка, огненный свод, водяной щит, воздушный кокон. Удержание — максимум. Приступайте.

Я закрыл глаза и начал собирать конструкцию.

Плиты пола затрещали, камень поднялся двумя столбами и сомкнулся аркой. Земля давно перестала быть вызовом.

Следом — огонь. Раскалённая дуга над аркой, стабильная, ровная. Жар ощущался даже через барьеры, но я контролировал температуру с точностью термостата. Огонь был моим вторым языком — не таким родным, как земля, но и им я владел в совершенстве.

Воздух… Спираль начала закручиваться вокруг конструкции — витки, петли, самоподдерживающееся вращение. Кокон встал, чуть вибрируя на стыках с огненным сводом.

И, наконец, вода. Водяной щит начал формироваться. На этот раз — увереннее, чем неделю назад. Тело