Красивая метафора.

— Значит, ресторан — ваше прикрытие, — уточнил я. — «Нефритовый журавль» — не просто ресторан.

— Был. Это было место для конфиденциальных встреч. Господин Лю использовал его для бесед, которые не должны были попасть в поле зрения… заинтересованных сторон.

— А теперь?

— Теперь ресторан закрыт. Официально — на ремонт. Но без господина Лю в нём больше нет смысла. Я сохранил помещение и ключи. И воспользовался ими — чтобы пригласить вас.

Я взял пиалу, пригубил.

— Зачем?

Чэнь поставил свою пиалу и посмотрел на меня — прямо, без уловок, без дипломатического тумана. И в его глазах я увидел то, чего не ожидал. Не страх. Не расчёт. Вину. Тяжёлую вину человека, который не смог защитить того, кого был обязан беречь.

— Лю Вэньцзе убит, — произнёс он. Это был не вопрос. Утверждение. — И мёртвый камень похищен. Я помогал господину Лю транспортировать его из Юньнани. Господин Лю доверял мне больше, чем кому-либо.

Голос Чэня дрогнул — на секунду, не дольше. Контроль был великолепным, но трещина была. Я её видел. Я видел много людей, потерявших тех, кому они служили. Иные люди переживают потерю патрона тяжелее, чем потерю родственника.

— Я прошу вашей помощи, господин Фаберже. Вы — представитель великой династии артефакторов и прекрасно знаете, что будет, если реликвия господина Лю окажется не в тех руках. Этот сапфир был ввезён в вашу империю по дипломатическим каналам. Он не зарегистрирован в ваших государственных институтах. Вы понимаете, что это значит, Александр Васильевич?

Я нахмурился и стиснул кулак под столом. О, я понимал. Это означало, что всё гораздо хуже.

Администратор поднял на меня тёмные глаза.

— И я прошу вас найти этот мёртвый камень и обезвредить, пока он не погубил других людей. Пока он не испортил всё, к чему ваш и мой государи так долго стремились. На кону отношения наших империй!

Глава 11

Чэнь говорил — методично, подробно, без тумана. Левая рука покойного Лю Вэньцзе оказалась человеком, способным излагать факты с точностью хронометра.

— Господин Лю прибыл в Петербург за три недели до конкурса, — начал он, подливая чай. — Официально — как консультант по китайской культуре при экспертной группе. Неофициально — для подготовки визита императора Поднебесной. Работа, невидимая для публики, но необходимая для того, чтобы визит прошёл безупречно.

— И камень он привёз с собой?

— Да. Камень обычно хранился в сейфе его гостиничного номера, внутри кейса. Господин Лю не оставлял кейс без присмотра. В тот вечер господин Лю вернулся в номер около одиннадцати. Мы созванивались по телефону в одиннадцать тридцать. Он был спокоен. Сказал, что утром нужно обсудить программу приёма, и попрощался. Это был последний разговор.

— Когда его нашли?

— Горничная обнаружила тело в семь утра. Дверь номера была заперта изнутри. Никаких следов борьбы…

Чэнь не закончил. Допил чай и аккуратно поставил пиалу на бамбуковый поднос.

— Причина смерти установлена? — спросил я.

— Ещё нет. Но я разговаривал с портье, который дежурил ночью. Он сказал, что не видел никаких ран. Ни крови, ни синяков. Просто господин Лю лежал на кровати, как уснувший. А кейса… Кейса в номере не было.

— Значит, убийца знал о камне, — отозвался я.

— Именно. Это не случайный грабитель, залезший в номер за часами и деньгами. Это профессионал. Человек, который целенаправленно охотился за камнем. Документы из сейфа не пропали, — Чэнь сцепил пальцы. — Сейф был вскрыт, но все папки с дипломатическими материалами — на месте. Пропал лишь контейнер с мёртвым камнем.

Значит, не шпионаж. Забрали именно камень, за ним и пришли. И это сужало круг подозреваемых.

— Давайте определим, кто вообще знал о существовании камня у господина Лю, — сказал я. — Вы, он сам. Кто ещё?

Чэнь задумался. Я видел, как он перебирал в памяти людей — лица, имена, обстоятельства.

— В Поднебесной — трое. Придворный ювелир Чжан Ифэн, который оценивал камень по приказу господина Лю. Начальник рудника в Юньнани — человек по фамилии Хуан. И, вероятно, секретарь господина Лю в Пекине, Сунь Цзюнь, который оформлял дипломатическую почту.

— А здесь, в Петербурге?

— Здесь — я и вы, Александр Васильевич. — Чэнь посмотрел на меня — и, видимо, прочитал в моих глазах вопрос, который я не успел задать. — Переводчик, которого вы видели на конкурсе, ничего не знал. Он — обычный лингвист, и камень — не его уровень допуска. И, пожалуй, слуга…

— Тот, что приносил кейс в ресторан? — уточнил я.

— Ли Шаньцзюнь. Личный камердинер господина Лю. Служил семье Лю двадцать семь лет. Абсолютно преданный человек. Но — да, он, конечно же, знал о кейсе. Не о содержимом — об этом господин Лю ему не рассказывал. Ли знал только, что кейс важен и что его нельзя открывать.

— Где он сейчас?

— В посольстве. Под охраной. После гибели господина Лю посольство забрало всех его людей. Ли Шаньцзюнь — среди них.

Я мысленно подвёл итог. Круг осведомлённых: трое в Китае, двое в Петербурге — Чэнь и я. Плюс камердинер, который знал о кейсе, но не о содержимом. Информация — как вода: находит щели. Но щели здесь были узкие.

— От нас информация не утекала, — сказал я. — Мы с отцом никому не рассказывали.

— Я в этом не сомневаюсь, — кивнул Чэнь. — Господин Лю выбрал вас именно потому, что доверял вашей порядочности. Но кто-то всё же узнал. Вопрос — кто и как.

— Слежка? — предположил я. — Лю допускал, что за ним следят. Это стандартная практика для дипломатов.

— И решить забрать, — закончил Чэнь. — Но для этого нужно было знать, как вскрыть кейс. Восемь цифр кода. Магическая изоляция. Артефактные замки.

— Или заставить самого Лю его открыть.

Чай остывал в пиалах. Бумажный фонарь чуть покачивался от сквозняка.

— Александр Васильевич, — Чэнь заговорил тише, и его голос приобрёл ту особую интонацию, которая бывает у людей, принимающих решение, противоречащее всем их привычкам и инстинктам. — Я прошу вас помочь в поисках камня. Мне нужно уехать. Завтра. В Поднебесную.

Я приподнял бровь.

— Я обязан доставить документы господина Лю руководству. Лично, из рук в руки. Это не вопрос желания — это приказ, отданный ещё при