— Надеюсь, приреченским олова тоже хватит… — нахмурился я.

— Воевода! Ишер! — это подошли илосцы, ведущие выжившего, который по-прежнему бормотал себе под нос. — Как ты и просил!.. Телеги тоже подтянули!

— Спасибо, ребята! Идите отдыхать! — кивнул я.

— Тележечки! Еда! — обрадовался Ситранис. — Этого теперь надолго хватит! А это у нас Ферш… И что он там бормочет?

— Не вовремя, номер, уже, не сейчас… И всякое тому подобное по кругу, — пояснил я.

Ситранис подошёл к воину, прислушался и, прочистив ухо, помотал головой.

— Бред какой-то, — согласился он. — Танас! Танас!.. Ай, демоны, я ведь его уже подпряг… Линош! Линош! Забери телеги, это наши все! Тащите их в амбар!

— Ясно, командир!

— Пошли, Ишер! — предложил Ситранис. — Пошли ко мне в кабинет, там посидим. Может, заодно Ферш прочухается…

Регой потянул выжившего за собой, а тот послушно пошёл за командиром, раз за разом повторяя свои излюбленные словечки, но таким тоном, будто жаловался. Я отправился за этими двоими следом.

— Да-да, Ферш! Дам тебе выпить, бедолаге! — на особенно жалобный пассаж ответил подчинённому регой, а затем повернулся ко мне с хитринкой в глазах. — Ишер, братишка, а тебя твои вроде воеводой называли?

— Да, было такое, — кивнул я.

— А ты не тот ли воевода, который прошёл по землям ханств, загнал их всех воевать с демонами, а сам освободил пленников из Рамдуна и свалил в Эарадан? — пряча улыбку во взгляде, спросил Ситранис.

— Было такое… — усмехнулся я.

— О-хо-хо! А ты молодец! Прямо красавчик! — оценил Ситранис, наконец, расхохотавшись и хлопнув меня по плечу. — Я ещё тогда подумал, что ты и есть тот самый воевода, когда новости услышал!.. Подумал, ну кто ещё Ишером ребёнка назовёт в наше-то время⁈

Тем, кто не знаком с двумя древними языками, дошедшими до наших дней, стоит знать: моё имя на одном из них означает «ошибка». Вообще-то мои родители считали ошибкой не меня, а мой пол — потому что были уверены, что родится девочка. Но, демоны забери всех зубоскалов, кто будет узнавать подоплёку, если «и так всё с тобой, Ишер, ясно»?

— А ты хорошо потоптался на западе! А к нам-то какими судьбами? — отсмеявшись, уточнил Ситранис.

— Так я потом на Сером Угорье демонов гонял. Но там уж больно крупные толпы шли в последнее время, — объяснил я. — Пришлось уходить на восток. Думал побродить вдоль Пограничных Холмов, повырезать тут гадов…

— Ценю! — Ситранис вновь хлопнул меня по плечу. — Достойно… Только это здесь, понимаешь, на гнилой стручок никому не нужно, братишка… Здесь, чтоб их всех гнуры драли, такой беспорядок в головах!..

Регой замолчал и остановился. Я тоже встал рядом, глядя на него. Когда Ситранис вновь заговорил, у него в голосе была такая тоска, что даже жалко его стало:

— Слушай, как всё просто было там, в Кечуне, а?.. Вот люди — это свои. Даже придурки — свои. Все понимали, что враг — это демоны. Как они появлялись, сразу обиды и драки в сторону, и мы толпой шли бить демонов. А здесь у нас что? Я даже не знаю, кто из людей против кого воюет! Понимаешь? Одни морщатся при упоминании Законов Песка, другие готовы за кусок угля удавить… Откуда в местных людях злоба такая ненормальная, Ишер?

— Поверь, в ханствах не лучше, — заметил я. — Они вообще Законы Песка и Воды забыли. Только и делают, что врут друг другу и предают один другого. Я столько за всю жизнь не врал, сколько там за одну четверть приходилось. Я даже… Слушай, мне там одному хану яйца пришлось отрезать, чтобы привести в чувство союзных мне на тот момент ханов!

— Аха-ха-ха-ха! Прямо вот отрезать⁈ Совсем чик-чик⁈ — обрадовался Ситранис.

— Да прямо вот чик-чик… — кивнул я.

— Ну и зря только яйцами ограничился! Надо было ещё башку отпилить! — сделав выразительный жест, регой снова двинулся вверх по дороге, идущей серпантином к воротам крепости. — Эти сволочи одного купца несколько лет назад взяли в заложники. Просили у семьи за него огромный выкуп. Так семья не собрала, не смогла столько. А они голову ему отпилили, сунули в ящик с солью и отправили родным… Я думал, тогда всем миром на этих уродов навалятся и растопчут… А все языки в жопы засунули и как будто забыли.

— Недолюбливаю я политику, — признался я. — Как же многое из этого… Неправильно.

— Согласен с тобой, — Ситранис закивал. — Я так и сказал, когда ко мне все эти начали лезть с вопросами, на чьей я стороне… Я им знаешь, что сказал?

— Что? — поддержал я.

— Я им сказал, чтобы шли и поднимали свой вялый стручок, а не ко мне лезли. И даже показал со стены, какой стручок. А своим приказал над крепостью две ленты Междуречья вывесить. Чтобы все эти от нас отвалили! Зараза!.. — Ситранис даже покраснел и снова показал опущенный средний палец куда-то в сторону севера. — Выкусите!..

— Давай ты мне подробно расскажешь, что у вас здесь, — предложил я. — Я когда допрашивал тех бедолаг, толком ничего и не понял. Только, что очень у вас дерьмово вокруг.

— Расскажу, брат! Хоть кому-то от всего сердца пожалуюсь… Сил моих больше нет на всё это смотреть!.. — ответил Ситранис и дёрнул выжившего за руку. — Ферш, пошли, хорош слюну пускать!..

В крепость нас пустили через маленькую дверку сбоку от ворот, которые, похоже, вообще не собирались открывать. Кажется, Страж находился на осадном положении и выходить из него не планировал.

Я, Ситранис и Ферш разместились в просторном кабинете регоя, в плетёных креслах за резным каменным столом. Выживший так и пускал слюну, бормоча по кругу свои фразочки, а Ситранис принялся рассказывать мне, что здесь, в Приозёрье, творилось. И пусть его рассказ, изобилуя эмоциями, был довольно однобоким, но ещё детальнее раскрывал картину.

— Святилище с подачи Священного Храма давно воду мутит и песок стряхивает, ха-ха! Оценил, да? Видишь ли, Закон Песка им не по нраву, слишком жестокий, и всё такое… А я ведь как считаю, Ишер? Понимаешь, Закон Песка — это закон мужчин. А Закон Воды — это закон женщин. А там же, в Священном Храме, одни бешеные бабы! Вот