Пройдя через вход мы сразу оказались на площадке с летним кафе из множества лавочек и столов из покрытого коричневым лаком дерева. А свернув налево, попали в настоящую африканскую саванну, за сеткой я увидел площадку, сделанную как ущелье из скал, окружённую высокими стенами из грубо обработанного камня. Здесь, помахивая хвостом с кисточкой на конце, с медлительной важностью прогуливался оправдывающий своё название «царь зверей» — лев. На импровизированных скалах возлежала львица, а рядом с раскидистым деревом играли маленькие львята. По следующему вольеру разгуливали зебры и жирафы. А дальше я увидел слонов. Настоящих африканских слонов, целая группа с маленьким слонёнком. Жаль, что уже начало темнеть, солнце спряталось за сизыми облаками. И я не знал, сможет ли плёнка, которую я поставил для дневного света передать всю эту красоту.

Все пространство было разбито на многочисленные просторные вольеры, пруды, которые разделяли широкие извилистые дорожки, или выложенные плиткой, или просто засыпанные слоем песка. Прогуливались посетители, очень многие с детскими прогулочными колясками, в которых важно сидели дети в ярких костюмчиках.

На заснеженной земле гуляли маленькие ослики, в другом вольере — огромные лохматые зебу. Посмотрели на верблюдов, орангутангов, зашли в «Дом профессора Брандеса», который воспитывал детёнышей орангутангов. Здесь в больших клетках сидели обезьяны, а в небольшом пруду плавал огромный крокодил Макс.

На озере, в окружении высоких деревьев, на которых уже появились первые робкие листочки — целая стая ярко-розовых фламинго. Я простоял здесь дольше всего. Представить не мог, насколько грациозны эти птицы с длинными шеями и большими черными клювами.

В одном из вольеров я обнаружил гигантского рыжего кенгуру, который с интересом наблюдал, как посетителя фотографируют его.

Потом прошли мимо площадки, где на большом бревне сидели два грифа с седыми воротниками. В пруду за этим вольером плавали стаями какие-то водоплавающие птицы. А дальше за сеткой кричали на разные голоса огромные красно-зелёные попугаи.

И наконец мы добрались до самого дальнего конца зоопарка, где в большом бассейне с зеленоватой водой, со стенами из валунов известняка, плавали пингвины, или стояли на маленьких островках.

— Ну как? — поинтересовался Юрген. — Впечатляет? Видел ты столько животных, как здесь? А ехать не хотел.

Я бывал в этом зоопарке не раз, уже когда здесь был выстроен огромный павильон, похожий на купол, где жили орангутанги, гигантские черепахи, выдры и даже сетчатые питоны, обвивая деревья, смотрели на посетителей немигающим взглядом, словно гипнотизируя добычу. И также я не смог увидеть смешных сурикатов, вольер для них построят лишь спустя почти полвека.

— Здорово. Такого в московском зоопарке точно нет.

Действительно, в Москве в зоопарке животные мучались в маленьких клетках, и я порой ненавидел это. А здесь животные разгуливали в просторных вольерах, между деревьев, каменных глыб.

— Ну и отлично, что понравилось, — он похлопал меня по плечу. — Пойдём в кафе, поедим. А то скоро уже закрытие.

Юрген повёл меня в кафе рядом с прудом, где резвились пингвины, с названием, посвящённым этим нелетающим птичкам. Модульная конструкция из стеклянных панелей в пластиковых рамах, плотно пригнанных друг к другу, остроконечная крыша делали этот павильон похожим на большую рыночную палатку.

Перед кафе были расставлены простенькие столики со стульями, спинки и сидения из пластика красного цвета. Но сидеть здесь оказалось холодно. И мы вошли внутрь. Тесное помещение с круглыми белыми столиками, украшенные внизу ажурной пластиковой лентой, кресла из того же белого пластика со спинкой полукругом. Люстры под старину. Я заказал себе жареные колбаски, щедро политые темно-красным соусом, с макаронами-пружинками, тушёной квашенной капустой, кофе и мороженное. Юрген выставил перед собой большое блюдо с зажаренными кусочками рыбы, с гарниром из картофеля, соус, лук. Из десертов — чизкейк.

— Ну что все-таки вы выяснили? — поинтересовался я, прервав молчание.

Юрген молча положил кусочек рыбы в рот, прожевал и ответил вопросом на вопрос:

— Это ты должен был плыть по первой дорожке?

— Да. Я уступил девушке. Эта дорожка шире и рядом стенка бассейна, как ориентир. Плыть удобней. А что?

— Ну, значит, убить хотели тебя, — подытожил он спокойно.

Я так и замер с кусочком колбаски на вилке, не в силах положить в рот. Посмотрел на него пристально.

— Меня? Убить? С чего это вдруг?

— С того, мой опасный друг, под лестницей был сделан специальный схрон, куда заложили маленький трансформатор с фиксатором движения. Когда кто-то проплывает мимо — эта штука — бамс, выстреливает невероятно сильным разрядом тока.

— Тогда в бассейне всех должно было убить этим током. Вода — прекрасный проводник.

— К счастью, пострадала только Инес.

— Юрген, что, значит, к счастью? — внутри меня заклокотала злость, готовая, словно раскалённая лава, вырваться наружу. — Девушка могла погибнуть. Ты вообще понимаешь?

— Понимаю, понимаю. Ты её спас. Ты молодец. Всех сотрудников бассейна арестовали, будет расследование.

Какое-то время мы ели молча, хотя после слов моего «агента» у меня, что называется, кусок в горло не лез. Но с трудом осилив основное блюдо, я увлёкся сливочным мороженным в креманке, политым вареньем и посыпанным шоколадом, и нашёл его весьма вкусным, что хоть немного улучшило моё настроение.

Как-то слишком громко и вызывающе хлопнувшая дверь привлекла моё внимание. Вошёл невысокий темноволосый мужчина в темно-синей нейлоновой куртке, под которой виднелась клетчатая рубашка с расстёгнутым воротом, в темных шерстяных брюках. Он чуть сутулился, и прятал руки в карманах куртки.

Он не стал подходить к стойке и делать заказ, огляделся и увидев нас, тут же направился к нашему столику. Без спроса также демонстративно протащил по полу с жутким скрежетом кресло и уселся, словно на трон, сложив руки на груди и оглядывая нас с каким-то высокомерным презрением. Юрген оторвался от своего чизкейка и вопросительно взглянул на непрошенного гостя, и я понял, что он знает, кто это, но все равно удивлён его присутствием.

— Вот, значит, какой ты, Туманов, — отчеканил он довольно грубо, вперившись в меня взглядом круглых темных глаз. — Моя дочь в больнице, а ты тут развлекаешься.

— Вы кто?

Я отложил вилку, поставив локти на стол, сцепил руки перед собой, стараясь не упускать ни одного движения мужика.

— Я-то? Пауль Дирс, отец девочки, которая чуть не утонула. По твоей вине,