плазмомёт, только странный. Я таких мощных не видел, чтобы столько держали поток…

- Где сейчас пластины? – Гедимин сам удивился, как его голос звучит ровно и безжизненно. Наверное, Уннеферу стало не по себе – ответил он не сразу и с заминкой.

- А… я их сдал внизу, когда меня сунули в карантин. Там был ипрон, флия… Переплавили их, в общем. Ипрон… сам знаешь, это штука редкая. Ты… я ведь сразу понял – там кто-то был. Скафандр, оружие… не сами они туда пришли. Я нашёл ещё цацки на стекле. Какие-то зубы, черепа… металл, - его радиация съела. Даже до станции не донёс. А органику сожгли.

В наушниках кто-то рявкнул, послышался шум, и снова заговорил связист.

- Заражённые объекты утилизировали, - буркнул он. – По правилам техники безопасности. А Уннеферу в карцере бы посидеть, а не в карантине, и его банде тоже!

Гедимин удержался от хриплого смешка. Другой бы не получился – горло будто заржавело. «Да. Скафандр, оружие, цацки… Не сами они туда пришли. Видимо, Скегги тоже пережил… Применение. И ходил искал живое. Как долго продержался, прежде чем?..»

- Давно Уннефер поднимался наверх? – спросил он; голос дрогнул, но сармату было уже всё равно. – Точное место…

- Через пять лет после спуска, - перебил его третий голос; говорил Старший – и, похоже, привыкший командовать. – Самовольно, без приказа. Мы сожгли остатки украшений, как тело. Других останков Уннефер Хепри не видел. Если ты что-то знаешь о погибшем…

- Ликвидатор Скегги Тарс, - с трудом проговорил Гедимин. «Пять лет… самое паршивое время. Неудивительно, что он не выдержал. Если бы мы пересеклись… двое – это уже отряд. Почти цивилизация. Он бы выжил. И я бы не плыл мозгами. Если бы пересеклись…»

…Он спал, как привык, на голой земле, старательно выбрав безжизненное место – и проследив, чтобы все пластины брони были плотно сомкнуты. Хранитель станции – ближайшей ли, дальней ли – не должен был слышать его беззвучный вой. Никто не должен был.

07.03.200 от Применения. Западная пустошь, предгорья Южного хребта, рядом с ИЭС «Ниркайон»

На севере громыхнуло. Гедимин повернулся к горам – отсюда высокие конусы и острые пики Южного хребта хорошо просматривались. «Опять изверже… Hasu!»

Вдоль вершин протянулась клубящаяся тучевая полоса, и в ней изредка сверкали ветвистые разряды. Гедимин машинально поискал вулкан, извергнувший такую массу пепла, и изумлённо мигнул. Вулканы, как и пепел, были ни при чём, - над горами бушевала гроза.

Снова загрохотало – эхо с вершин Южного хребта разносилось далеко и заглушало даже шум быстрой реки. Безымянный поток проложил русло сквозь рыхлый грунт и раскидал его по берегам. Вдоль рек и по пути преобладающих ветров вытянулись многокилометровые зелёные полосы – растительность осваивалась на новой планете, и радиация ей не мешала. Кажется, ирренций даже шёл мхам и лишайникам на пользу – Гедимин не раз выносил целые пласты из районов, бедных водой, но богатых ЭМИА-квантами… Ему и здесь, в зелёных, богато обводнённых предгорьях, неловко было наступать на живое – только некуда было поставить ногу, чтобы под неё не попало никакое растение. Он видел (и опознал) мокриц и многоножек – и даже хвощи на «кислых» глинах. «А это плаун…» - сармат пару секунд смотрел на приземистое, будто в плоскую спираль закрученное, растение. Влажного воздуха, стекающего с вершин, уже хватало и «существам» покрупнее мха…

- Уран и торий! – раздалось в наушниках сквозь грохот далёкой грозы и вызванного ливнем оползня. На экране яркой точкой горела ИЭС «Ниркайон». Гедимин стоял прямо над ней, у края бывшей «горячей полосы», теперь – одного из «чистейших» мест на материке.

- «Чисто» у вас, - буркнул сармат; он не думал и выходить к станции – хотел только посмотреть на растения в предгорьях. – Шестьдесят милликьюгенов. Вас ещё Куэнны дезактивировали, мне делать нечего.

- Тем лучше, - отозвались сразу несколько голосов. – Командиру нужен твой совет. Координатор Айзек сказал, что ты о реакторах знаешь всё…

Гедимин поискал, куда сесть, нашёл замшелый каменный выступ, но не сразу решился – сначала снял оттуда пару улиток. «Айзек, чтоб его! У него сорок альнкитов на станции – чего он о них ещё не знает?!»

- Я реактора двести лет не видел, - буркнул он, борясь с «ремонтным рефлексом». Не выдержал, рванул вниз височный щиток, - из-под земли тянуло слабым теплом, просачивающимся сквозь непроницаемую броню. Станция была здесь – и её хранитель тоже.

- Они за это время не изменились, - заверил сармат с «Ниркайона». – У нас пять блоков, работают по очереди – нам хватает. Раз в двадцать лет мы обновляем топливо и в работу пускаем другой реактор – а этот после обновления отдыхает…

«Что?!» - Гедимин ошалело замигал и пропустил следующие несколько фраз мимо ушей. «Обновление топ… Та грёбаная «бомба», которую Маккензи велел всунуть в каждый альнкит?! И они запустили её… и она сработала, как надо?!»

- …и мы не знаем, какой запустить. Они все уже дважды отработали по кругу. Координатор Айзек посмотрел параметры, сказал, что «надо спросить у Гедимина». Это ведь ты – Гедимин Кет? – уже с недоверием спросил связист. – Имя редкое.

«Дважды по кругу?!» - сармат встряхнул головой.

- Погоди, - в горле что-то скрипнуло. – Ты говоришь – вы на пяти блоках уже по два раза включали обновляющую пульсацию? И ни сбоя… ничего, всё проходило гладко?

- Я же объяснял, - проворчал связист. – Пятый блок ещё по второму кругу не обновляли. А все остальные – да. Через месяц запускаем обновление на пятом, и нужен реактор для работы. Не можем выбрать.

- Ни одного сбоя за двести лет?! – Гедимин всё никак не мог промигаться, хотя глаза уже слезились. – На пяти блоках?!

В наушниках сердито фыркнули.

- На «Ниркайон» дураков не брали! У нас первосортные смены - и реакторы не с помойки. Так… ты подсказать-то можешь? Или мы тебя с кем-то спутали? Координатор Айзек…

Гедимин тяжело вздохнул.

- Параметры реакторов давай. Мне сквозь землю не видно.

«Оно всё-таки работает,» - стучало в висках; первые полминуты Гедимин смотрел на экран, не в силах прочитать данные. «И так, как задумывалось. Даже там, где не знают, что делают. Где меня близко не было. Всё сделали по инструкции – и всё работает. Уже двести лет.»

Он встряхнул