Маккензи шутит, Ричи отпивает воду из бутылки, а Блейк водит пальцем на карте, показывая что-то… И все эти звуки пробиваются ко мне, как сквозь толщу воды.

«Найди меня…» – вновь этот голос, одновременно молодой и невероятно древний, колоколами долбит по слуху, вынуждая сжаться и окончательно потеряться в липком страхе.

– Блейк… – всхлипнув, бормочу я, еле разлепив губы, вдруг ставшие тяжёлыми и будто неподъёмными даже для элементарных слов. Язык и тот ворочается с трудом…

Но он не слышит меня. Никто не слышит. Почему они не слышат, они же так близ…

«Найди меня… Быстрее него…»

И тут тяжесть внутри стремительно растворяется. Так, словно её никогда и не было. Жилы наполняются тягучим умиротворением. Центр живота отпускает разом все ощущения.

Даже чувствую тонкую струйку слезы из уголка глаза. Картинка, где Блейк, Ричи и Маккензи напротив, качается и вдруг… Медленно растворяется. Будто распадается на пиксели…

«Я жду тебя, дитя… Следуй за мной…» – звенит потустороннее, и очередной вихрь ударяет мне в лицо, принеся с собой крупицы песка. И я…

Со стоном падаю в белесую бездну, больше не чувствуя за собой стены.

***

Если падение и обвал в той пещере ощущались каждой клеточкой, несмотря на все старания Блейка смягчить приземление, то в этот раз я не почувствовала ничего. Разлепив веки и откашлявшись, скорее, инстинктивно, обнаруживаю себя восседающей на корточках на глиняно-каменных ступенях, ведущих не так высоко наверх.

Ни царапин, ни вывихов, ни ломоты в костях. Никакого дискомфорта в животе, а самое главное – никакого инородного звучания по перепонкам. Тряхнув головой, неожиданно осознаю, что словно переместилась назад сквозь стены, а не упала куда-то вниз. Едва сдерживаю короткое восклицание, зажав рот ладонями, всё ещё не понимая, где я, что именно произошло и как найти остальных…

Площадки больше нет. Ребят тоже.

И Блейка… Больше нет.

Вокруг полумрак и абсолютная, замогильная тишина. Нашарив в тонком слое песка рядом упавший фонарик, я дрожащими от страха руками поднимаю его и включаю: лишь через добрые десять минут могу позволить себе облегченно выдохнуть, разглядев типично греческие колонны в письменах, подпирающие высоченный потолок, ступени, ведущие куда-то дальше и небольшую площадку, на которой нет ничего и никого опасного или подозрительного.

И только тогда слышу едва приметную трескотню.

Чёрт! Рация же!

Судорожно схватившись за рюкзак, свесившийся с одного плеча, принимаюсь шарить в нём в поисках устройства.

– Мида! Мида, чёрт возьми! Ответь!

Внутри всё сжимается от того, насколько сильна и болезненна в голосе Блейка обречённость. Вот же дура… Первым же делом нужно было браться за радиосвязь! Как долго, он, интересно, зовёт меня?

– Блейк! – кричу я, зажав кнопку и позабыв о соблюдении регламентов. Не сдерживаю слёз, тут же заструившихся по щекам: – Блейк! Я здесь!

Звучит глупо, но это первое, что приходит в голову, и, отпустив кнопку, получаю моментальный ответ, в котором смешивается и радость, и гнев, и невероятное беспокойство за меня:

– НАКОНЕЦ-ТО! Ты в порядке? Что с тобой? Что произошло? Где ты, что ты видишь?

Кое-как успокоившись, я, запинаясь больше обычного, тараторю необходимое, периодически всхлипывая и утирая нос рукавом водолазки.

– Я п-понятия не имею, к-как здесь оказалась… – сникнув окончательно, шепчу я Блейку в рацию, описав своё местонахождение максимально подробно.

Сжав устройство до боли в ладонях, осматриваюсь снова, пока так и оставшись сидеть на первой ступеньке. Различаю сквозь влажную пелену, заволакивающую глаза, древнегреческий на колоннах и различные изображения…

– Ты исчезла, – неверящим тоном говорит Блейк на том конце и затем следует долгое шипение. И он добавляет: – Мы не понимаем, что произошло…

– Я сама ничего не понимаю, – закусив губу, чтобы не разрыдаться как потерявшийся, ни на что не способный ребёнок, еле выдаю я в ответ. – Я д-даже не могу объяснить как, и…

В памяти фантомом восстает эхо женского голоса, и я больно бьюсь поясницей о ступеньку, шарахнувшись назад от дикого страха, который сама же внутри провоцирую.

– Мы осмотрели здесь каждый дюйм: тут нет потайных дверей или ещё чего-то. Ни намёка на ловушку, другую комнату или дополнительный проход, – Блейк старается звучать решительно, хоть и не скрывает досадный рык в конце. – Ты уверена, что тебе ничего сейчас не угрожает?

С яростью растерев слёзы по щекам, я зажимаю кнопку снова:

– Уверена… П-просто… П-пожалуйста, Блейк, не оставляй меня здесь…

Ненавижу себя за эту слабость, за безволие и отсутствие хоть капли отваги. Наверняка та же Маккензи и вовсе потешается надо мной, услышав всё это…

А сколько времени теперь будет упущено! Просто потому, что со мной произошло бог весть что!

Никогда не прощу себе этой невообразимо-идиотской заминки!

– Эй, нюня, – я вздрагиваю от сухого тона на волне, в котором, что удивительно, есть нечто, отдалённо напоминающее обеспокоенность. Маккензи, надо же… – Это Зетта. Соберись. Не время для соплей. Мы тебя вытащим.

– Да-да! – тут же встревает Ричи, на что мои трясущиеся губы чуть растягиваются в улыбке. – Ещё ни одна мадемуазель не исчезала из поле зрения командира и его доблестного Арамиса просто так! Скорейшим образом исправим эту оплошность, какой бы… эээ… ненормальной и странной она не казалась.

Он словно хочет сказать что-то ещё, но тут вновь заговаривает Блейк и кажется, что нас с ним уже не слышат ни Ричи, ни Маккензи:

– Рейчел, маленькая моя… Постарайся успокоиться. Мы найдем тебя, – повисает пауза, раздаётся треск и шум, и он продолжает таким обволакивающим тоном, будто обнимает меня: – Я найду тебя. Чего бы мне это ни стоило.

Снова всхлипываю, прикрывая веки и вслушиваясь в каждый оттенок и полутон родного голоса.

– Как там звали бога подземного царства? У этих твоих греков?

– Аид? – хныкнув, отвечаю я, обняв колени свободной рукой и опустив рядом рюкзак.

– Точно. Я спущусь за тобой даже к этому грёбаному Аиду. Знай это, – почти шепчет Блейк, отчего внутри расплавленной сталью разливается жар. – Главное: не паникуй и не уходи оттуда.

Да и куда мне идти? Разве что по ступенькам наверх, хотя бы посмотреть, что там…

– Мы разделимся и двинем по трём проходам. Какой-нибудь точно выведет к тебе, хотя…

Выдержав паузу, Блейк снова недоверчиво говорит:

– …всё это попахивает какой-то паранормальщиной. Ты просто не могла вот так взять и испариться.

Озираю стену напротив, понимая, как он прав. Ни малейшего следа двери или чего-то, указывающего на моё появление здесь. Как такое возможно? Это идёт в разрез с любыми законами физики и логики.

Решаю не грузить своего командира по рации тревогой и красочным описанием того,