них павлина и журавля, посмеялся над обезьянами, одетыми в детские костюмчики, но он ничего не узнал. Сплетни, разве что, да как Аделана старается.

Распрощавшись с хозяйкой дома, Фальго направился к воротам.

– Постойте, герр! – раздался женский голос.

Он обернулся. На порог дома выскочила горничная, подававшая кофе.

– Вы обронили. – Она протянула почтовую открытку с изображением заснеженного города, одну из тех, что обычно рассылали перед Новым годом с поздравлением и пожеланием. Выразительный взгляд горничной давал понять, что вещь нужно взять.

– Спасибо, герра!

Фальго сунул открытку в карман, поклонился и стремительным шагом миновал ворота. По ту сторону он достал ее. На лицевой стороне было напечатано: «Верных дорог в Новом году!» На обратной он увидел быстро выведенную запись с неровными буквами: «Мне есть что рассказать вам. Приходите послезавтра к шести на Осадную аллею».

* * *

Переданная горничной записка никак не выходила из головы. То Фальго думал, что это уловка, то гадал, о каких тайнах женщина хотела рассказать. Чтобы уложить разгоряченные мысли по своим местам, едва вернувшись домой, он отправился с Альтом в парк, в холодный темнеющий осенний вечер.

Ветер гонял по дорожкам опавшие листья. Редкие гуляки спешили к выходу, и было по-хорошему безлюдно и тихо. Фальго отстегнул поводок. Альт, счастливый, убежал под сень деревьев и начал разгребать кучу прелой листвы, перемешанной со снегом. Повернувшись боком так, чтобы видеть его, Фальго заметил стоящего вдалеке мужчину. Расстояние не позволяло разглядеть его лица, да и шагнул в тень он так быстро, что его можно было принять за призрака.

– Ко мне. – Фальго подозвал Альта и двинулся в том направлении, где заметил мужчину.

«Ты надумываешь». – Он попытался осадить себя, но подозрение мигом выпустило когти и холодом прочертило по внутренностям.

Дорожка раздвоилась, мужчина исчез. Постояв на развилке, Фальго повернул направо и снова разрешил Альту бегать, чтобы появился повод останавливаться и смотреть по сторонам.

Среди деревьев мелькнула тень, затем еще раз. Сумерки практически скрывали силуэт, но Фальго шел вперед, и мужчине приходилось идти следом, а фонари-предатели были не на его стороне.

«За вами будут наблюдать», – в голове эхом отдалось предупреждение Ленара Вальца. Все случилось, как он говорил.

Глава 10. Трагедии одной семьи

«Не стоит следить за человеком с собакой», – с какой-то особой злостью подумал Фальго. Вот он – ключ к разгадке. Вот он – тот, кто, скорее всего, запугал Ленара и мог быть причастен к смерти Эрны. Возможно, не автор идеи, но исполнитель. Руки, предназначенные для того, чтобы пачкать их в крови.

– Фас!

Альт бросился к тени у дерева. Шелест листвы, рык, крик. Фальго побежал. Альт вцепился преследователю в предплечье, а тот извивался и свободной рукой пытался дотянуться до правого кармана пальто. Оттопырилась ткань, выдавая контуры предмета внутри.

– Ко мне! – крикнул Фальго, бросаясь вперед.

Альт разжал челюсти и попятился, не сводя взгляда. Незнакомец выхватил из кармана пистолет.

– Назад. – У него был низкий голос, которому так и просилось словосочетание «темное звучание».

Фальго прищурился, разглядывая, вбивая в память его черты, но сделал назад шаг, другой. Мужчина отступил в тень и исчез в ней. Фальго на выдохе провел рукой по лицу и присел перед Альтом.

Не удалось. Однако ни вопросы, ни ответы уже не требовались. На щеке следящего Фальго заметил приметное родимое пятно в форме полумесяца – он уже видел его. Мужчина работал на Ларге ван Келлера.

* * *

Раймельт снимал небольшую квартиру в доме, где телефона не была даже у хозяев. Фальго собирался послать ему телеграмму, но на улице к нему так кстати привязался один из тех мальчишек, которые охотно брались за задания: передавали записки, забирали заказы в лавках, занимали место в очереди – что угодно, только плати. Фальго отправил его к Раймельту, велев оставить послание у хозяев, если друга не окажется дома.

Это было мерой предосторожности: идти к ван Келлеру, никого не предупредив, не хотелось. В то же время доказательств, чтобы привлечь полицмейстеров, Фальго не имел и потому решил действовать в одиночку.

По-настоящему он даже не подозревал Ларге, хотя и признавал, что причиной этого могло быть давнее знакомство с промышленником и его дружба с отцом. Все-таки обстоятельства указывали на то, что он что-то знает – или знает работающий на него человек. Не став медлить, Фальго отправился к ван Келлеру на следующий после встречи с «пятном» день.

Однако Ларге не оказалось дома. Слуга охотно сообщил, что он уехал в Ронн, соседний промышленный, город, а вернется только к вечеру. Вторая попытка увенчалась успехом, и в седьмом часу Фальго встретился с промышленником.

Его дом был не таким большим и богатым, как у ван Хайденберов, но отделанным со строгой изящностью, как у человека, привыкшего к делам и знающего цену деньгам. Он напоминал семейный особняк в Альтенбере, с той лишь разницей, что здесь было меньше зелени и не пахло ни собаками, ни лошадьми. Кроме того, дома, как и на всем юге, никогда не ставили ель, у Ларге же она уже красовалась в гостиной, украшенная золотыми и серебряными шарами и стеклянными фигурками животных. Верхушку венчала звезда – та, что светит каждому и указывает путь, как считалось. Фальго даже замедлил шаг, наслаждаясь свежим еловым ароматом, но слуга, не теряя времени, быстро провел его в кабинет.

Ларге отпустил мужчину взмахом руки. Откланявшись, тот закрыл за собой дверь. Фальго немедля произнес:

– Здравствуйте, герр ван Келлер. Я пришел узнать, почему вы следили за мной?

Фальго наблюдал за Ларге. Идти и спрашивать напрямую не хотелось – весть о расспросах наверняка дойдет до отца. В то же время после случившегося любая ложь прозвучала бы абсурдно. Вопрос в лоб мог вызвать волнение, растерянность или удивление и показать, насколько ван Келлер причастен. В конце концов, очередное разочарование отца сыном было не такой уж большой платой за возможность сделать шаг в сторону правды.

– Здравствуй, юный граф ван Неккерман. Присаживайся. – Ларге улыбнулся и указал на кожаное кресло напротив его стола. Так же он улыбался, когда гостил в поместье в Альтенбере, и в то время эта улыбка подкупала Фальго: наверное, на контрасте с отцом, скупым на добрые слова, да и внимание в целом – но не сейчас.

Гость сел, однако ван Келлер не спешил с ответом. С долей театральности он медленно убрал исписанный лист в папку, перевязал ее шнурком, спрятал в стол.

– Что же, – даже это он произнес до того медленно, что