Но сейчас эта граница имела для него практический интерес, и надо выяснить об этом все. Пока не появился колдун. Того никакие границы не держат. Та мысль, что только что остановила его, начала оформляться уже в стройную концепцию. А если перевести сейчас Пашку через эту черту? Вдруг он превратится в нормального? Это показалось Кольке вполне разумным. Ведь в сказках так и было: надо вырваться из-под опеки колдуна, выбраться из заколдованного царства, и тогда придешь в себя. Только вот как заставить Филина переступить черту? Может подразнить его?

– Филин, ты чучело! Я тебя сейчас отпинаю.

Будь Пашка нормальным, жить бы Кольке после этих слов осталось недолго. Но сейчас ничего не произошло. Филин не среагировал. Все-таки Колька оставался мальчишкой: невозмутимость Филина раззадорила его. Он почти забыл, что Пашка не единственная его проблема. Ему захотелось обязательно добиться своего. Кроме основной темы – расколдуется ли Пашка, его теперь подгоняла возможность хоть немного почувствовать свою власть над давним обидчиком.

Колька покрутил головой и увидел то, что хотел. Разросшийся ивовый куст. Он достал топорик. Через пять минут, в его руках оказался трехметровый прут, в два пальца толщиной. Стараясь не заступить за невидимую границу, он вернулся на старое место, и толкнул палкой бубнящего Филина. Это была его ошибка. Колька никак не ожидал, что у этого еле говорящего истукана, окажется такая реакция: Пашка мгновенно перехватил прут и со всей силы потянул на себя. Колька не ждал, что Филин дернет с такой силой. Его потащило прямо в руки Пашки. Он заорал и выпустил палку, но было уже поздно. Тело по инерции проскочило вперед, Колька запнулся о торчавший из прелой листвы корень, и упал прямо под ноги своего врага.

Пашка отбросил палку, наклонился и схватил Кольку за куртку. Тот заверещал и, хватаясь за кусты, начал вырываться. Куртка сползала с него, он понемногу отползал, а Филин наклонялся все больше. Наконец, не удержался и шагнул вперед. Потом резко выгнулся и завалился прямо на Кольку. Тот собрал последние силы и отбросил тело. Скользнул в сторону, за куст, и сразу вскочил. Он уже дернулся, чтобы бежать отсюда, но вдруг понял, что Пашка не шевелится. Тот лежал лицом вниз, и не подавал признаков жизни.

Колька колебался. После того, что произошло сегодня с Валентиной, он уже не доверял мертвецам. Он обошел тело и подобрал прут. Потом осторожно потыкал Филина в спину. Никакой реакции. Он толкнул сильнее. Снова ничего. Колька осмелел. Подошел и, поймав за плечо, перевернул Пашку. Тело парня оказалось точно таким же вялым и расслабленным, как у мертвой бабушки. Он помогал матери, перенести бабушку из кухни, где она умерла. Поэтому хорошо помнил это ощущение студенистости, когда тело словно вытекает из рук.

«Помер», – констатировал Колька. К своему удивлению, он даже не особо испугался. Хотя раньше, до этого путешествия, мертвецы это было самое страшное для него. Сегодня же, живой Пашка пугал его больше, чем мертвый. «Значит, он не зря боялся переходить эту границу. Наверное, чувствовал, что умрет». Колька огляделся – может, есть какая-то метка отмечавшая эту черту. Нет, ничего необычного. Все, как везде вокруг – лес и лес.

В этот момент он услышал сзади шорох. Резко обернулся и сразу, словно заяц, отпрыгнул в сторону. Пашка шевелился! Он уже приподнял голову и сейчас медленно вытягивал руки, чтобы опереться. Колька прикрыл рот руками, чтобы сдержать крик. Ему казалось, что если он сейчас закричит, Филин мгновенно вскочит. Но тот продолжал делать все так же медленно: он несколько секунд поворачивал голову в сторону Кольки, и лишь потом открыл глаза. Колька ожидал этого, но все равно, чтобы не закричать, до боли закусил губу – слишком страшно выглядели белые, снежные глаза. Теперь Пашка в них исчез полностью.

Глава 10

Он все-таки напился. Правда, совсем не так, как он это себе представлял – спокойно и вволю. Когда Колька сбежал от умершего и вновь ожившего Пашки, он сразу пошел к реке. Теперь, когда он успокоился, сразу вернулась жажда. Хотя, успокоился, это сильно сказано, но он теперь знал, на что способны вот эти – неживые. У него теперь был опыт «общения» уже с двумя воскресшими. Утром с Валькой и сейчас, с Филином. Если с Валентиной опыт был небольшой – они с Маргаритой убежали почти сразу, – то с Пашкой он повозился. Он сначала пробовал толкать его только палкой. Мертвоглазый Филин реагировал замедленно, как сильно замерзший человек. Теперь он ни за что не успевал схватить прут. Вообще, ощущение было такое, что мозги у него отказали почти полностью. Он не разговаривал, не предпринимал что-нибудь сам. Все его реакции происходили только в ответ на Колькины домогательства. Однако он слышал и видел. Это Колька понял сразу. Потому что он поворачивался на голос, и следил глазами за его перемещениями. Правда, тело его подводило. Он не успевал поворачивать голову вслед за передвижением Кольки. Колька под конец так осмелел, что несколько раз подбегал сзади и толкал Пашку спину, и даже пнул разок по заднице. Но никакого морального удовлетворения не получил. Это был не Пашка. Только его подобие.

Напиться на реке сразу не удалось по той же причине, из-за которой он убежал с берега в прошлый раз. Там его ждал «колдун». Правда, в этот раз он не сидел на борту лодки, а стоял рядом с ней. Колька лишь на секунду выглянул из кустов, и тут же втянул голову обратно. Соревноваться со страшным мужиком ему совсем не хотелось. У того точно никаких границ нет. И сил у него больше. Даже будь он не колдун, справиться со взрослым, Колька не сможет. Поэтому он сразу сдал назад и пошел по лесу вдоль берега. Может, найдет место, где лес подходит прямо к воде. Чтобы можно было подкрасться к речке незаметно.

Идти пришлось чуть не до самой скалы, которая обрезала долину. Только там, нашлось несколько кустов, подбиравшихся почти к самой воде. Поэтому он сбросил мешавший рюкзак в кустах, а сам, по-быстрому прополз к воде и стал черпать ладошкой, не сводя глаз с берега. Нельзя пропустить колдуна. Хотя попить вволю, спокойно, не получилось, жажду он все равно утолил. И никто ему не помешал. Нахлебавшись, он снова уполз в кусты, к рюкзаку, и, не вставая, задумался. «Что дальше?» Весь тот воинственный пыл, что владел им еще час назад, понемногу выветрился. «Солнце