когда он почувствовал себя в безопасности, не так просто, все бросить и опять идти по опасному лесу. Это укромное место давало надежду, что все обойдется, и он выкарабкается.

Идти опасно. Тем более теперь, когда он точно знал, что его ищут. Поразмышляв, он пришел к выводу, что слова волосатого мужика про последнего, которого надо найти, точно относятся к нему. Больше тут никого не было. И он последний не заколдованный здесь. Значит, и замороченные ребята, и главное – сам колдун, наверняка, рыскают по лесу в поисках его.

Еще через пять минут, он не выдержал. Мысленно кляня себя последними словами, Колька выбрался из укрытия. Огляделся и снова прислушался. Разглядеть что-нибудь здесь невозможно, взгляд проникал лишь на несколько метров. Дальше деревья и кусты сливались в единое серо-зеленое полотно. Так что, основное внимание на звуки. Ни шагов, ни треска кустарника, ни разговоров. Он облизал шершавым языком пересохшие губы и осторожно зашагал в сторону реки. Идти вниз, от горы к речке, получалось легко и, если бы не опасения встретиться с бывшими одноклассниками, он бы добрался за десяток минут. Или чуть больше. Сейчас же он шел медленно, часто останавливался и прислушивался. Но это не помогло.

Он уже обошел стороной проклятую деревню, и прошел больше половины пути, когда сзади раздался голос:

– Стой. Ты нужен мне.

Сердце Кольки прыгнуло к горлу. Он резко обернулся и увидел знакомое лицо. Пашка Филинов, заклятый враг по кличке «Филин». Сколько раз Колька получал от него пинки и подзатыльники. Он учился в их классе, но был старше всех. Потому что уже дважды, в разных классах, оставался на второй год. Его можно было спокойно оставить и еще раз, поскольку учиться он не собирался. Пашка почему-то невзлюбил Кольку. Сразу, как только появился в их классе. Колька подозревал, что это из-за зависти. Похоже, он завидовал, что его мать продавщица. Пашка часто намекал, что Колька объедается конфетами, которые его мать ворует в магазине. Как бы то ни было, увидеть обидчика, Колька желал бы меньше всего. Хотя сейчас, он не услышал в голосе Пашке тех противных ноток, что появлялись у него всегда, когда тот обращался к нему. Голос звучал ровно и спокойно. Так говорил их директор школы, когда отчитывал какого-нибудь разбегавшегося мальчишку.

– Остановись. Подумай.

Однако размышлять о странной манере речи Филина Колька не стал. Он сразу разглядел глаза Пашки. Они уже немного потемнели, но все еще сохраняли белесость. Теперь некогда было осторожничать, Колька снова рванул в лес. И в этот раз, все пошло не так, как в прошлые разы. Метров двадцать, Колька пролетел, ничего не соображая, и только отмахиваясь от веток, хлеставших по лицу. Когда способность соображать вернулась, он притормозил, и оглянулся. И тут испытал новый шок: Пашка, ломая ветки, ломился за ним. Колька и так ослабел, сказывались сутки без нормального отдыха и еды. Сейчас накатила еще и слабость от страха. До этого ему казалось, что, после того, как он увидел, что произошло с Ритой, сильнее уже испугаться нельзя. Но, оказалось, можно. Сосредоточенное, почти равнодушное лицо Пашки, напугало его больше, чем, если бы, он орал и улюлюкал, как всегда. Колька все-таки заставил себя развернуться и бежать. Местность шла под уклон, и можно было разогнаться, если бы не боязнь запнуться и упасть. Тогда мучитель точно настигнет его. Колька боялся даже представить, что Филин сделает с ним. Он был злым и мстительным даже в обычной ипостаси, что же он может сотворить сейчас?

Как Колька не заставлял себя, убежать от Пашки он не мог. Он не мог этого сделать и раньше, в той жизни, а сейчас, ослабевший и испуганный, он стал еще более легкой добычей. Он уже слышал топот и яростное дыхание совсем рядом за спиной, и понимал, что еще пять-шесть шагов и кулак Филина врежется ему в спину. Но, вдруг, все изменилось. Колька почувствовал, что что-то произошло, но мозг еще не переварил это, и не понял, что изменилось. Лишь через несколько секунд до него дошло, что он ничего не слышит за спиной. Колька схватился за тонкую березку и крутнулся вокруг нее. Пашка отстал! Он стоял метрах в десяти и, не отрываясь, смотрел на Кольку. При этом что-то говорил. Колька прислушался.

– Остановись. Мне нельзя дальше.

Что? Он даже не понял сразу, про что тот говорит. «Ему нельзя дальше?» Наконец, смысл фразы дошел до него.

– Тебе нельзя? – задыхаясь, переспросил он. Пашка словно не слышал. Он продолжал гнуть свое.

– Подойди сюда. Пойдем со мной. Ты очень нужен.

Заученные, чужие слова непривычно звучали в исполнении Филина. А про смысл Колька даже задумываться не стал. Все равно не поймет. Единственное, что он отметил – колдун тоже звал с собой Маргариту Семеновну, а когда они вернулись, её уже не стало. «К черту!» Понятно, что он никуда не пойдет с Пашкой. Пусть медведь с ним идет.

Колька еще с полминуты пытался отдышаться и удивлялся, глядя на топтание своего главного обидчика. Похоже, тот действительно, не мог идти дальше. Он топтался на месте, смотрел на Кольку и продолжал тупо повторять одно и то же.

– Эй, ты, Филин, а если ты пойдешь со мной, что будет?

– Мне нельзя. Иди сюда ты. Ты нужен.

Колька уже собрался уходить, развернулся, но тут ему в голову пришла дерзкая мысль. Такая глупая идея явно накатила от того, что он слишком обрадовался неожиданному спасению. «Интересно, насколько близко я смогу подойти к нему?» Колька затаил дыхание и сделал пару шагов к Пашке. Тот протянул руки, но не сдвинулся с места. Это добавило храбрости. Он шагнул еще пару раз. При этом готовясь в любую секунду сорваться. Однако Филин продолжал топтаться и бормотать свою галиматью. Колька осмелел настолько, что сделал еще шаг. Теперь их разделяло только пару метров.

Сейчас Колька мог разглядеть все, что хотел. И он вдруг понял, что из глаз Филина, на него смотрит совсем не Пашка. Тот лишь изредка, на миг появлялся и снова исчезал. В такие моменты глаза оживали, и Колька узнавал этот взгляд. Однако через секунду, Пашка снова пропадал, и на Кольку опять смотрел чужой. По затылку опять поползли мурашки, но Колька пересилил себя. То, что Пашка не может перешагнуть какую-то определенную черту, вообще превращало все в сказку. Заколдованный мир, со своими границами. Значит, все-таки колдовство, а ни какая, ни болезнь. И права была бабушка, рассказывая про эту деревню. «Если спасусь, в эту сторону