какой тропе речь. Может, о той дорожке, что у купальни начинается? Откуда он знает…

— А ничего. — Злой взгляд прожег ее, смерил от макушки до пят. — Ничего особенного…

На этом разговор и закончился.

Председатель перекинул с плеча на плечо черный чехол, закинул под губу папиросу и направился прочь от шумной толпы дачников.

Мария Ивановна проводила его взглядом, после чего приблизила лицо к уху Зинаиды Андреевны.

— Я, вообще, к вам шла. За помощью, — сказала тихо.

Раздалось урчание мотора. На перекрестке показался фургон.

— Вот и хлебушек до нас наконец-то доехал, — обрадовалась Наташа. — Бабуль, давай булку с изюмом возьмем?

— Возьмем, конечно. — Зинаида Андреевна погладила девочку по голове. — И плетенку. Хочешь?

Наташа поморщилась.

— Не люблю плетенку. Бе-е-е! На ней посыпка такая противная.

— Какая ты у меня привередливая стала. — Соседка строго покачала головой. — Ай-яй-яй. Ну и хорошо. Я тогда себе плетенку возьму и с вареньем съем.

— С вареньем? — насторожилась Наташа. — Мы же еще не варили?

— Тетя Оксана из дома напротив дала. Клубничного.

— А я еще ягод тебе принесла. Шелковицы, — вспомнила Мария Ивановна.

Помахала пакетом с банкой.

Детские глаза загорелись.

— Давай, бабушк, мы так сделаем. Ты с плетенки своей верх съешь с вареньем, а я низ. И еще на двоих булку с изюмом разделим?

— Давай, — посмеялась по-доброму Зинаида Андреевна.

— А давай мы и бабу Машу угостим? Пойдемте к нам чай пить! — позвала Наташа.

— Давайте, лучше я вас угощу, — предложила Мария Ивановна.

— Так вы уже угостите же? Шелковицей? — удивилась Наташа

— Так и еще чем-нибудь. Пир горой!

Очередь шла нескоро. Все разволновались из-за задержки фургона и теперь набирали больше, чем планировали взять изначально. В итоге тех, кто оказался в конце, ждал полупустой прилавок, на котором не было ни булки с изюмом, не плетенки. Остался только отрубной батон бюджетный марки, столь серый и невзрачный, что его, казалось, не могло спасти даже самое вкусное варенье.

— Ну во-о-от… — расстроилась Наташа.

— Ничего, — успокоила ее Мария Ивановна. — Я тебе из города привезу с изюмом.

— А зефирки?

— И зефирки.

— Ну-ка не попрошайничай! — приструнила правнучку Зинаида Андреевна. — Нехорошо.

Они дошли до перекрестка, повернули к дому, поднялись на высокое крыльцо.

— Проходите. Где у нас что — уже знаете. Были, — пригласила хозяйка. Затворила дверь, щеколду со звоном задвинула. — А из-за… этого… не переживайте. Он вечно всем грозит. Спит и видит «Ромашку» извести. Тоже мне, председатель…

— Да я не из-за него переживаю. — Мария Ивановна стянула с ног кроссовки.

Хотела по привычке мыском о пятку. Всегда это делала, мысленно себя ругая. Портится ведь обувь. Но спина… А тут — раз-два, наклонилась, ослабила шнурки. Хорошо, все-таки, когда тело послушное и здоровое. Какое же это счастье!

— Из-за чего же?

— Из-за… магии. — Она как-то не сразу решилась произнести это слово, хотя, вроде бы, они с Зинаидой Андреевной уже не первый раз местное волшебство обсуждали.

И отношение к нему прямое имели.

— И что не так? — Хозяйка дома провела гостью к столу. — Располагайтесь. Присаживайтесь… Оно всегда сперва беспокойно бывает. У нас ведь не принято с чудесами бок о бок жить. Неужто сильно так беспокоит?

— Ох… — Мария Ивановна вздохнула глубоко и поделилась: — Мне кажется, я не все понимаю. Будто есть что-то в моей даче… что-то важное, что мне нужно понять, найти или выполнить. Как послание… А еще, я ж не умею ничего совсем по магической-то части. Как бы обучиться?

— Методом проб и ошибок. — Зинаида Андреевна пожала плечами. — Была б у меня книга хоть одна или брошюра… Но они, вроде как, все в вашем доме. Если целые какие остались. По части трав могу все, что знаю, поведать. Для чего какая. А вот про остальное…

— Со мной звери заговорили.

— Бывает.

— Предметы дома сами все делают.

— Им и положено. Они, видать, от рук ваших силой наполняются. Тут ничего страшного. Будут делать то, к чему приспособлены. Может, не всегда хорошо…

— От рук… — Мария Ивановна посмотрела на свои ладони. Мозолистые, суховатые. Вот тут заноза чернеет — вынуть надо… — Откуда такие руки берутся? У меня они откуда взялись?

— Кто-то в роду колдовал сильно. Прабабка? Бабушка? — Зинаида Андреевна разлила чай, поставила варенье в вазочке.

Наташа, молчавшая до этого, принялась мазать его на кусок серого хлеба. Разговор взрослых ее ничуть не смущал. Надо же, и не удивляет ее ничего. Будто магия, часть обычной жизни.

— Не помню, чтобы кто-то из них… — развела руками Мария Ивановна.

Бабушка ее была председательницей колхоза «Красный путь», что под Можайском. Выбрали ее в тяжелое время, когда никто руководить не хотел. Опасно было. Не справишься с задачами — потом не оберешься проблем. Вот и выбрали ее — чужую и приезжую. Женщину. Она не сала противиться, взялась за дело своими мозолистыми, мощными руками. И справилась. Никто не верил в нее, не ожидал, а она сумела поднять хозяйство и руководила.

В войну увела колхозное стадо в тыл. Все коровы остались целы. И она цела — головою своей ведь за них отвечала.

Но это было давно, еще до Машиного рождения. Тогда и ее мама-то была маленькой совсем. При Маше бабушка уже поседела и чуть сгорбилась. При этом она так же лихо, как в молодости, взвивалась в Зорькино седло и гнала кобылу галопом вдоль колхозного поля, проверять, как идет посевная.

Она пекла самые вкусные пироги. И рассказывала всякие истории. И пела дивным высоким голосом жутковатые песни про то, как под свадебной повозкой обрушился мост, и все утонули. Маша сжималась в комок от приторного, тягучего и манящего страха.

И всякий раз просила повторить песню еще разок…

— Сила, бывает, живет в человеке, но мир наш в части всякого волшебства очень слаб. И сильнее, чем в людях, магия копится во всяких предметах. Через них и у людей раскрывается, а без них может поколениями спать. Вот вы на волшебную дачу приехали, оно все и сошлось.

— И все же я не знаю… Не уверена, что справлюсь…

— А кто, кроме вас?

Вопрос огорошил. Поставил в тупик. И открыл глаза одновременно.

Действительно. Кто?

Мария Ивановна достала смартфон и показала фотографию карты, найденной в тайнике. Изображение на экране отличалось от оригинала — неясное, мутное, как камеру не фокусируй. Нечто непостижимое, похоже, оберегало ее от любых попыток скопировать.

— Вы про карту эту ничего не знаете случайно?

— Не видала прежде. — Зинаида Андреевна долго всматривалась в фото. — Вроде на наши места похоже, а вроде и нет. Тут дороги какие-то, что ли? Я по таким не