возникло хитрое выражение. — Ты ее весь сад не обошла. Не все повидала.

— Я в нем чуть не заблудилась, — вспомнилась первая прогулка к теплице. — Если б не вы…

— Там тоже пути. Что-то наподобие… — Колючка позвала притихших ежат. — Собирайтесь. Дождь кончился. Сейчас земляные черви из земли полезут — собирать будем.

И потопала на крыльцо. Топ-топ-топ — громкие шаги от столь маленьких ножек. Всегда удивляла эта способность ежей идти так, будто они гораздо больше, чем на самом деле.

— А почему твои ежата не говорят? — решилась потешить любопытство Мария Ивановна, выходя на крыльцо следом за ежиным семейством.

— Маленькие еще. Не умеют.

Дождь кончился. Лужи уменьшились на глазах. Сад жадно пил напитавшую почву воду, темнел предночной синевой, блестел цветами и листьями, будто сам стал космосом. И все блестело, туманилось от подступающих волн новой жары.

— Ты про душ хотела знать? — неожиданно спросила лиса.

— Про душ? — Мария Ивановна вспомнила, что, действительно, что-то такое произносила вслух.

— Место, где люди моются? Я покажу тебе, если хочешь.

— А оно тут есть?

— Конечно! — Красава слегка раздраженно взмахнула хвостом. — Люди ведь без этого не могут. Бр-р-р-р! Будто дождя вам мало. Что за странная привычка постоянно мочить себя водой?

— Такие уж мы… — Мария Ивановна развела руками. — Языком мыться не умеем и не любим.

— Всегда подозревала, что люди — родня лягушек и жаб. Вы чем-то похожи. И эти… дополнительные глаза. Очень похожи! — ехидно подметила лиса.

— Ты про очки? — догадалась Мария Ивановна. — Они нужны, чтобы лучше видеть. Не у всех такое зрение, как у тебя. Особенно в старости.

— Ладно, пойдем уже. — Красава пружинисто соскочила на траву. — Покажу тебе эту странную штуку для воды… мытья… всего такого.

Она повела куда-то за дом.

Туда, где нашелся тайник с волшебными вещами, и дальше — за него, в заросли крыжовника, смородины и жимолости, перетянутые лентами девичьего винограда. Еле вышло продраться через них, а там, в глубине обнаружилось нечто, совершенно невероятное на первый взгляд…

Купель из бледного жилистого мрамора. Большая и совершенно не подходящая для это места.

Нет, ну, может, у какого-нибудь богатея такая и могла бы найтись в комплекте с бассейном, дворцом и вертолетной площадкой, но не на старенькой же дачке?

Это… точно мрамор?

Мария Ивановна присела у края и постучала по гладкой поверхности. Да. Он. Блестят в прожилках яркие искорки. На дне купели вода. Не успела еще убежать после дождя через сливное отверстие. У края — странный краник. Воду подает? Откуда же, интересно? А вон лесенка. Плавные ступени, с двух сторон статуи лежащих львов с рыбьими хвостами.

— Откуда это тут, лисонька? — пришлось спросить у Красавы.

Может, она знает?

Но ответила Колючка, которая была уже тут как тут вместе со своим ежатами.

— Всегда здесь было. Еще до дач. Скрытое. — Она сердито оттолкнула за себя особо любопытного ежонка. — Не надо ходить. Упадешь на дно — не вылезешь. Видишь, какие ступени высокие?

— Это та женщина построить велела, — туманно произнесла Красава.

Хотя, «произнесла» — это условно сказано. Челюсти ее не двигались. Звук выходил из них, рожденный магией, а не физиологией.

— Какая женщина? — уточнила Мария Ивановна.

— Та, что в конце пути на берегу сидит. У которой лодка большая. И курочка вкусная. И платье красивое. И собаки…

И ничего не ясно было из ее рассказа. А от купели — от дальнего ее края, где ступени, — шла куда-то мощеная мраморными плитами дорожка.

— А кроме этой купели тут что-то еще для помывки есть? — спросила Мария Ивановна без особой надежды.

Она, как многие, кто рос в простоте, робела перед роскошью. Купаться в мраморном бассейне — ну это же как-то… И львы еще эти. Чай не царица.

— Есть, — вспомнила Красава. — Коробка с черной бочкой наверху. В кустах там…

Тут со стороны дома раздалась отчетливая телефонная трель. Судя по рингтону, звонила Мила. И Мария Ивановна поспешила ответить.

Естественно, не успела.

Перезвонила сама.

— Мама! — Голос Милы звенел от напряжения. — Что опять происходит? Ты где?

Хотелось ответить, что дома, но, похоже, дочь как раз там и находилась — около квартиры. И негодовала.

— Отошла вот по делам… — получилось на автомате, после чего родилась в голове неприятная мысль: «Сейчас вечер. Мила у двери. Она будет ждать ее возвращения до упора и…»

— Какие у тебя дела на ночь глядя? Ты на время смотрела? — послышалось настойчиво-гневное.

— Супермаркет до десяти работает… — новая попытка соврать ничего не дала.

Да и хватит уже врать. Надоело.

— Мам. Скажи честно, что происходит?

И Мария Ивановна решилась. Сколько этой нити лжи еще тянуться? Узел все туже. Конфликт все равно будет — как гроза, которую не развернуть, если она наступает.

Гром грянет. Ливень прольется.

Пусть уж сейчас тогда…

— Я не у себя в квартире. — Она начала с малого.

— А где?

— На даче.

— На чьей?

— На своей…

— Мама, откуда у тебя дача?

— Купила, — произнесла Мария Ивановна и ощутила вдруг невероятное облегчение. — Накопленные деньги взяла и купила вот…

— У мошенников?

— Ну почему сразу у мошенников-то? Просто старенькая дача… Нормальная. Не дворец, конечно, но участок хороший. И сад. И домик сам вполне уютный. Крыша…

Не нужно про крышу. Тем более, про то, что сама ее чинила.

— И где твоя дача? — спросила Мила стальным тоном.

— В Ведьминых горках. Это деревня такая. А сам кооператив «Ромашка»…

— Ты сейчас там что ли?

— Там.

— Я приеду.

Спорить было бесполезно. Приедет. И разговор у них будет нелегкий. Мария Ивановна даже зажмурилась — все сжалось внутри. Но такова неизбежность. Они поговорят, и…

Она взглянула на домик. Теперь он выглядел лучше. Даже, можно сказать, нормально. Даже хорошо. Сад неухоженный — но это ладно, Мила же туда ночью не пойдет? Зато в комнатах красота и уют. Оценит? Не оценит? Как же сердце расстучалось…

— Что случилось? — поинтересовалась Красава с любопытством. — У тебя проблемы?

— Дочка приедет.

— Это хорошо, — пробормотала из-под крыльца Колючка. — Дети под присмотром должны быть. А то мало ли…

— Она взрослая уже. У нее свои уже есть… дети… — Мария Ивановна с грустью вздохнула.

Мила сказала, что внуки в лагере. Далеко. А потом оказалось, что они в городе… Неужели Мила придумала все для того, чтобы найти повод не привозить их к ней? Двести километров…

Красава поднялась на крыльцо. Села, опутав пушистым хвостом лапы. Подтвердила мысли:

— Домик хороший, а вот сад… На мой вкус тоже хороший, но на ваш, людской, слишком заросший, да?

— Да, — согласилась Мария Ивановна.

— Так вели косе выкосить его, — предложила лиса невозмутимо.