Следом высыпались ежата.

Пончик так удивился их появлению, что даже лаять перестал.

— Ну, вот и все, не ссоримся! — Мария Ивановна подхватила щенка на руки и вернула Наташе. — Пойдемте к столу. Вода скоро вскипит.

Кипятильник пришлось сунуть в трехлитровую банку. Чашки нашлись в шкафчике — старинные, синие с золотыми узорами. Шли к ним комплектом заварник, сахарница и масленка.

— Удивительная дача! — с намеком произнесла Зинаида Андреевна. — И «Победушку» смотрю, нашу бездомную, вы приручили.

Кабриолет так и лежал у кустов смородины.

Мария Ивановна решила поговорить с соседкой начистоту. Ясно же, что та в курсе всех этих чудес.

— Это волшебство, так ведь?

— Так, — раздалось в ответ.

— Что же вы мне сразу не сказали? — Мария Иванова потянулась за заваркой. — Так неожиданно все… Я в какой-то момент даже решила, что с головой уже…

— Старая я стала, — призналась соседка. — Плохо вижу. В том смысле... — Она обвела взглядом кухню. — Посмотрела на вас — вроде обычная вы женщина, а вроде и нет… С первого взгляда уже своих не узнаю. Простите. Вот и решила, что если волшебство вам не чуждо, то вы с этим домом как-нибудь сами… образуетесь…

Мария Ивановна выдохнула.

— Теперь мне легче. А то я вас тоже… подозревала. Ну, что вся эта магия с вами связана как-то. Но, опять же, напрямую при первом знакомстве не заявишь такого человеку…

— Не заявишь, верно, — покивала Зинаида Андреевна. — Я-то все больше по травам. По деревьям. По цветам. Ну и огород, само собой. Куда без него? Урожай — чтоб побольше. Такое вот незамысловатое волшебство.

— Знаете, я ж тут «Травник» нашла. В нем столько всего написано… Вы же в этом понимаете? И про яблоню вот… — Мария Ивановна красноречиво обвела себя руками. — Вот это вот все… — Она выключила кипятильник и разлила по чашкам воду. Заварник наполнила. Потянулся по кухне аромат смородинного листа и мелисы. — Вы садитесь… Тут конфетки, Наташенька…

— Яблоня… Я у старенькой бабушки Мальцевой такую брала, — поделилась соседка. — Давным-давно. Когда жива еще была сама хозяйка. Тем молодым, что вам эту дачу продали, она аж прабабкой приходилась. И колдовала — я точно помню. А уж сад до чего у нее был чудесный! Так вот, дала она мне как-то черенок от яблони своей, велела привить. Я привила на дичку местную. Оно выросло — деревце. Я ухаживала, но хиленькое было. Чахленькое. Еле-еле… Потом отошло, вроде бы. Одно яблочко за всю свою жизнь только и дало… И засохло той же осенью, как только отплодоносило. А я яблоко-то съела!

— И как? — Мария Ивановна стала вся внимание.

— За сто лет мне уже перевалило, а чувствую себя ничего. И ноги носят, и память не подводит. И сердце, тьфу-тьфу, особо не шалит.

— За сто… — повторила Мария Ивановна эхом. — Как же так вышло, что ее яблоко мне досталось? Надо было ее родне его отдать, ведь она для них, наверное, растила…

— И для себя, и для них она уже отсажала, — пустилась в пояснения Зинаида Андреевна. — Тут ведь как? От одной яблони одно яблоко одному человеку один раз. И все. В яблоке том сила большая и мощь — переборщить нельзя. А то, что вы нашли, выходит, для вас и было. Для новой хозяйки.

Они разом отхлебнули чаю. Помолчали. Наташа нагребла из пакета конфет и попросилась на улицу. Пончик поскакал за ней.

Вопрос родился сам собой. Логичный, хоть и запоздалый.

— Что я должна делать теперь? Здесь? На этой даче…

Руки крепко стиснули чашку. Отразилось в торфянистых чайных глубинах напряженное помолодевшее лицо. Мария Ивановна взволнованно ждала ответа, и он прозвучал:

— Следить за всем этим…

Туманное пояснение.

— За дачей?

— За ней. И за окрестностями. Вместе со мной. Мне лес близок, зелень, растения. А вам? Воду любите?

— В каком смысле? — Мария Ивановна снова пристально вгляделась в чашку.

Ей вдруг померещилось, что на золотисто-синем дне ее двигается что-то чешуйчатое и гибкое. Моргнула — и наваждение исчезло.

— Я вот плавать не умею и с водою на «вы», — продолжила соседка. — А воды у нас тут всякой много. Есть ручьи, есть реки, есть каналы. Озеро…

— Щучье?

— Оно самое.

В памяти Марии Ивановны живо всплыли темные кроны, вода, под которой нет дна, и что-то, живущее в ней. Огромное, страшное.

Рыба.

Рыба в темной воде.

В юности, еще будучи студенткой, Мария Ивановна ходила в поход по Карелии. Там были щуки. Большие. Их таскали в лодки спиннингом, и они лежали, как мрачные мокрые поленья. Блесны тянули за лодками, пока плыли, так к вечеру набирался ужин.

Один раз в соседней лодке заскрипела катушка спиннинга, закрутилась, разматываясь. Крупный улов! Сначала думалось… Потом — коряга зацепилась? Нет! Вода вскипела, и из нее вышло растревоженное, непокорное… Чудище из Калевалы. Челюсти — каждая в руку длиной. Поди ж ты, сделай из них кантеле! Голову откусит…

Плеснуло хвостом, поломало спиннинг и кануло в глубину.

Перед глазами остался огромный плавник, взбивающий бурунами черную воду…

Страшно.

И сейчас было — ведь больше машины!

— Там рыба.

— Видели уже? — догадалась Зинаида Андреевна.

— Да. «Победу» в озеро унесло, когда я не справилась с ней. Прямо в воду. А там… Это же щука, точно? Громадное существо…

— Щука. Ее озеро. Знаете, откуда они берутся? Эти щучьи озера? Заходит щука на нерест в момент, когда вода высока, а потом — раз, сушь. Выйти уже не может — путь отрезан. И живет. И ест. Сперва всю рыбу, что с ней в водоем попала. Потом мальков своих же. Растет… Чем больше сама, тем крупнее нужна добыча. Утки на озеро сели — значит, утка. Так и ждет в темноте и пустоте.

— И людей?

— Нет. Людей она ни разу не трогала. Все наговоры… — Зинаида Андреевна отсалютовала чашкой. — К озеру тому уж все тропы давно заросли. — Она вздохнула, потянулась за чайной ложкой, чтобы звонко размешать сахар. — Только вот старики рассказывают, что наша-то щука не по своей неосмотрительности в озеро заплыла, а привезена была туда специально.

— Кем же?

— Самой царицей.

— Царицей? — не поняла Мария Ивановна.

— В давние времена то было. Щуки долго живут. Говорят, царица в озере сундук с золотом утопила, а щуку охранять сокровища приставила. Одно время эту легенду в Ведьминых горках только ленивый не знал.

— И что же? Искали?

— Сокровища-то? — Зинаида Андреевна хитро улыбнулась. — А то! Дайверы все окрестные пруды обныряли. Даже в песчаный карьер бывший заглянули. Но ни щуки, ни золота не нашли. Озеро-то секретное. Путь к нему одна