— Ну и хорошо. Тебе идет. Я даже сослепу вижу… На даче-то что-нибудь растет?

— Ага. Яблочка вот кусок остался. Попробуй!

— Да не нужно. Оставь внукам... — стала сопротивляться Люда.

— Они в лагере… Сейчас вроде бы на дне рождения, а потом опять уедут, наверное, — спешно объяснила Мария Ивановна. — Бери, пока свежее. И обязательно попробуй! — Она всучила дольку соседке и поспешила на выход. — Обязательно, Люд. Пообещай мне!

— Хорошо, — прозвучало ей вслед удивленное. — Куда бежишь-то так? На электричку?

— На нее.

До станции она добралась быстро.

Перед тем, как сесть в автобус, забежала в хозяйственный — прихватила там набор акрила и еще кое-что по мелочи для хозяйства. А перед этим — в небольшой магазинчик и купила там дешевую кепку и черные очки. Убрала под кепку волосы, надвинула пониже козырек. Хорошо, что продавцы работали в тот день все незнакомые.

Любых знакомых, даже не слишком близких, встречать не хотелось.

В автобусе Мария Ивановна по привычке присела на свободное сиденье, глаза прикрыла, пытаясь успокоиться. Ее, скорее всего, не узнают. Даже если и встретится кто…

— Девушка, уступите дедушке место? — произнесли над ухом.

В автобус вошел старичок с палочкой. Возрастом он был как Мария Ивановна. Вряд ли старше.

Она сначала не поняла, к кому обращаются, но старичок так пристально смотрел на нее, что стало ясно: «девушка» — это она.

— Садитесь, пожалуйста. — Мария Ивановна вскочила с места, спохватившись.

«Девушка»… Она и сама обычно обращалась так ко всем, кто младше… шестидесяти. Отчего-то стало жутко неловко. Будто обман какой-то. Будто…

В салон вошли контролеры, стали проверять билеты. На Марию Ивановну смотрели долго и пристально, когда она показала им пенсионное. Но не придрались. Сейчас многие пенсионерки выглядят подтянуто и бодро.

И все же, выйдя из автобуса, Мария Ивановна испытала облегчение. Она пошла по ведущей к перрону длинной улочке. Вещи мешались из-за того, что объемные, но особой тяжестью не давили. Ноги несли вперед гораздо быстрее, чем раньше. Походка, пружинистая и легкая, казалась чужой. Мария Ивановна посмотрелась в витрину супермаркета. Подумала: «А к молодости и здоровью не так уж и легко сразу привыкнуть».

В электричку она забралась с необычайной ловкостью. Отвесная лестница не показалась такой уж большой проблемой. А ведь еще этим утром отсутствие удобного перрона вызывало оторопь, и страшно было карабкаться в эту высь…

Оказавшись в вагоне, она даже садиться не стала — встала в тамбуре и смотрела, как бегут за окошком рельсы и провода. Как режет землю надвое темная быстрая речка. Как выступают из чащи леса ряды покосившихся и давно заброшенных телеграфных столбов.

Когда-то их использовали и ценили, а теперь люди почти забыли, что такое телеграф…

Вот и Ведьмины горки.

Мария Ивановна с облегчением спрыгнула на бетонную платформу. Ноги приятно спружинили. И колени не хрустнули. Не заболели.

Электричка сообщила механическим голосом, что двери закрываются, и с грохотом унеслась к мосту. Тут снова никто больше не вышел. Ну и хорошо.

Поле встречало, как родное. И не казалось теперь таким уж бесконечным. Новые ясные глаза позволили различить у дальнего его края очертания далеких домов. Дорога уходила к горизонту, и лежала у обочины в траве знакомая машина.

Алый кабриолет.

Мария Ивановна направилась к нему. Хватит загадок. Раз уж связалась с волшебством, надо учиться пользоваться им, как…

…как настоящая ведьма.

Чего уж там.

Она положила на заднее сиденье вещи. Сама села вперед. Стала вспоминать, как оно раньше работало? В первый раз она очень сильно хотела попасть в Ведьмины горки, и «Победа» переправила ее туда. Во второй — спешила на электричку. Тоже получилось.

— Ладно, — произнесла Мария Ивановна вслух, плотно смыкая веки. — Отнеси меня, дорогая машинка, пожалуйста, прямо на дачу. К моему новому дому.

И глаза закрыла. Что дальше? Подумать? Представить? Мысленному взору тут же явился перекресток «Ромашки» и Ведьминых горок. Память рисовала первую встречу с Зинаидой Андреевной и ее внучкой Наташей. Первые шаги в новую жизнь. Чаепитие, разговоры…

Память — такая штука, капризная. Стоит расслабиться, и она подсовывает тебе образы, пробудившие когда-то сильные эмоции. Сосредоточиться на нужном не дает.

Старый дом с конем на крыше и солнечными колесами на фасаде. Виноград. Роза Нина…

Разговоры о Щучьем озере.

Бах!

Мария Ивановна даже сообразить ничего не успела. Мир вокруг мигнул и вздрогнул, а потом ее обступили деревья. Высокие и незнакомые.

Корявые.

Ветви, как узловатые серо-ржавые руки в клочьях седого лишайника. Сухие, старые. Белесая зелень осталась лишь в кронах.

Под ними заросли хвоща, как дымка. Как изумрудный туман.

Сыро.

Вода!

Она затекала в кроссовки, сковывала икры холодом.

— Ох! — воскликнула Мария Ивановна, ощутив, что уже и сидит в ледяной луже в прямом смысле этого слова.

А кабриолет уходит под воду.

Машина не в поле и не в деревне — она в лесу посреди какого-то полузаросшего темного водоема. И вокруг ни души. До берега метров десять…

Мария Ивановна хотела выбраться поскорее из салона и поплыть — благо, крыши нет, — но машина вдруг тонуть перестала. Застыла, полная водою до краев. Пробежали по алым бортам мистические искры.

Похоже, отчетливое желание не оказаться на дне так на нее повлияло.

Вдруг что-то двинулось в темной толще. Колыхнулась у берега осока. И движение это было столь мощным и резким, что сразу стало ясно — порождено оно чем-то гигантским.

Пугающим…

Мария Ивановна замерла и затаила дыхание.

Щучье озеро… Оно же! Неужели, такое?

Неужели, все правда, что Наташа за чаем рассказывала…

Существо проплыло совсем рядом, тихое и жуткое. Оно было там, в озерной тьме — у себя дома. Или в тюрьме? Что для такого исполинского создания это озерцо? Аквариум у золотой рыбки внуков и то просторнее…

Поднялся над гладью рыжеватый в бурых пятнах плавник и исчез тут же. Длинной почти в руку, высотой в полладони.

Мария Ивановна сжалась в комок. Страх парализовал. Она одна посреди этого озера. Совсем. А там, за бортом машины — настоящее чудище. Зубы, наверное, огромные… Хорошо, что кабриолет еще держится…

«Так. Стоп! — Она заставила себя собраться и на время забыть о смятении. — Кабриолет отзывается на яркие мысли. Вспомнила некстати Щучье озеро — и вот оно, пожалуйста! А что если…»

Плотно зажмурив глаза, Мария Ивановна живо представила крылечко дачного домика, такое уютное и манящее. А вокруг заросший сад. В нем Красава и Колючка с семейством ждут…

Легкое потряхивание — и уже можно смотреть.

Да! Получилось! Машина принесла ее на дачу. Вещи, правда, все промокли, но это ничего.