все равно приеду. Жди. Телефон далеко не убирай. Под рукой пусть у тебя будет. Хорошо?

— Хорошо, Милусь. Не волнуйся.

— Тогда до завтра, мам.

— До завтра.

Мария Ивановна дождалась, когда на том конце линии нажмут отбой, и вздохнула глубоко. Придется ехать. Если Мила не застанет ее дома, такое будет! Даже думать не хочется.

Она отложила яблоко на подоконник. Отвезти внукам. Завтра Миле передать для них. Пусть втамины едят. А если дочь спросит, откуда… Да, подумаешь! В любом супермаркете купить сейчас можно…

На веранду по-хозяйски зашла Красава и села, опутав пышным хвостом лапы. Посмотрела насмешливо. Кажется, осудила. Такая взрослая старушка, мол, а пугаешься, как школьница, двойку домой притащившая. Серьезно?

— Еще как серьезно, — ответила ей вслух Мария Ивановна. — У-у-у, милая! Ты дочку мою не знаешь. Она такая строгая! Ух!

Лиса насмешливо фыркнула — преувеличиваешь. Потянула носом воздух.

Мария Ивановна вспомнила.

— Ох, я же тебе угощения купила. — Она вынула блестящий пакет с кошачьим кормом. — Знаешь, я ведь толком-то не разбираюсь, что там тебе можно, что нельзя, — произнесла, будто извиняясь. — Почитала на форумах и всякие статьи. Вроде как можно корм хороший, качественный… — Она принесла чисто вымытое блюдце, поставила на доски веранды. Насыпала мясных пахучих гранул. Воду рядом поставила в большой миске. — Ты попробуй. Может, вкусное оно?

Красава подошла, понюхала и смахнула порцию одним движением языка.

Облизнулась и снова взглянула весело.

Разговор не окончен.

— Мне надо с Милой поговорить, — продолжила оправдываться Мария Ивановна. — Сама это знаю и не хочу ей врать. — Она подошла к лисе совсем близко. Та не проявила никакого волнения. — А ты как, Карасава, считаешь?

Лиса кивнула своей огромной головой. Надо поговорить. Обязательно.

Но как поговоришь-то? Мила и слушать про дачу не захочет. А уж если узнает, что все тут заброшенное и поломанное — то и подумать боязно…

Красава тявкнула, в унисон с этой мыслью.

А ведь верно! Запущенное не понравится, а хорошее и уютное — вполне может. Увидит Мила, что дача ухоженная и ладная, так и передумает сердиться и осуждать.

— Так и сделаю! — решила Мария Ивановна. — Потороплюсь с ремонтом. Ускорюсь. Приведу все в порядок, а потом дочку сюда приглашу…

Она вспомнила про крышу, которую собиралась чинить.

Лестница все-таки нашлась за сараюшкой, инструменты тоже были. Повезло — нашелся не распакованный и, возможно, даже не засохший клей. И старый, но целый рулон рубероида.

Даже странно. Дача вроде бы такая заброшенная, но все тут есть.

Все, что необходимо для жизни. Начинаешь делать, чинить, трудиться, и все находится.

Все получается.

Так! Нечего рассиживаться! Теперь каждая минута дорога, а до вечера еще много всего сделать нужно.

Крыша.

Первым делом — хорошенько установить у стены лестницу. Страховать некому, поэтому, если поставишь плохо — можно рухнуть. Опасное дело…

Мария Ивановна пошатала лестницу туда-сюда, проверила наклон, на всякий случай подперла снизу найденными под верандой кирпичами.

— Ну, полезла я, — сказала она Красаве.

Лиса рядом так и дежурила. Наблюдала внимательно сияющими своими глазами. В тот момент, когда Мария Ивановна неудачно опустила на ступеньку ногу, будучи уже на приличной высоте, и пошатнулась, Красава подошла и поставила на лестницу передние лапы, словно удерживая ее…

Поднявшись на крышу, Мария Ивановна почувствовала, как возраст опять дает о себе знать. Каждое новое движение давалось с трудом, спина ныла, а руки дрожали. Кружилась голова. Скос крыши нарушал привычные ощущения — это тебе не плоская земля, а довольно-таки крутой откос — страшновато!

Но что поделаешь теперь? Раз взялась, надо делать. Тем более, что уже залезла. Вдруг во второй раз не получится?

Да и не хочется забираться на эту верхотуру еще…

С завидным упорством она принялась за работу. Поднялась к самому коньку, полюбовалась на дыры. Хорошо, что на одной линии!

Теперь поднять рулон…

Он был невероятно тяжелым — пришлось привязывать и тянуть за веревку, которую, перед подъемом, предусмотрительно закрепила на поясе. Руки горели. Ладони обожгло до крови — так как веревка пару раз выскальзывала. Плечи пылали огнем, будто их разрывали…

«Завтра не встану», — с ужасом подумала Мария Ивановна, но тут же отринула дурную мысль.

Крыша сейчас — самое сложное. Справиться с этой проблемой, и остальное покажется ерундой.

Но сил не хватало. Даже слезы на глаза навернулись — ну, как же так?

А потом вдруг — прыг! И будто рыжая молния ударила над домиком.

Красава.

Одним махом на крышу заскочила и в веревку зубами вцепилась. Раз-раз — подняла рубероид к самому коньку, прижала лапой.

— Ты ж моя помощница! — восхитилась Мария Ивановна. — Как мне тебя благодарить теперь? Но давай-ка сначала закончим…

Она прикинула, что ползать по крыше и забивать гвоздики молотком — идея сомнительная. Вдруг не получится нормально шифер пробить? Еще расколется… Тут инструмент другой нужен, но у нее нету…

А вот клей подойдет. Не лучшая будет починка, дилетантская — ну и пусть. Она, в конце концов, пенсионерка, а не мастерица ремонта и строительства. Получится остановить текущую в комнаты воду — оно и ладненько.

Прикинув, как разобраться с дырками поскорее, решила поступить просто и банально — пролила шифер клеем, а потом раскатала рулон рубероида на две стороны от конька: так он под своим весом держаться будет, а от ветра его клей удержит. На первое время хватит, а там и о нормальной починке задуматься можно.

Пока так.

Когда Мария Ивановна ощутила под ногами твердую землю — обрадовалась она несказанно. До последнего боялась свалиться и получить какой-нибудь перелом. В ее возрасте такая травма может оказаться…

Ох, даже думать не хочется. Опасно! Но рискнуть пришлось, и риск оправдался.

Даже увереннее себя почувствовала.

Посмотрела с земли на починенную крышу. Толком не разглядеть без очков, которые сняла из-за боязни уронить и разбить. На самом деле, без них даже спокойнее себя ощущалаа. Меньше видишь — меньше боишься.

Вот говорят, что писательница Астрид Линдгрен до самой старости по деревьям лазила…

Из травы выглянула Колючка, строго покачала головой.

— Ну, а как с дырявой крышей-то? — оправдалась перед ней Мария Ивановна. — Ночью дождь пойдет, наверное…

Ужинали снова у костра.

Языки пламени плясали в поздних сумерках, полз над землею жидкий сизый дымок, сливался с остальными, вытекающими из-за заборов соседних дач. Там тоже что-то готовили, разогревали, обжаривали и обсуждали.

Уютно.

Мария Ивановна отхлебнула из чашки чаю и затревожилась. Завтра ведь придется покинуть это спокойное и волшебное место. Нет, квартиру проверить тоже нужно, но впереди ждет разговор с Милой…

Чем он закончится?

Ладно, утро вечера мудренее.