Женщина явно подошла к открытой двери в носу автобуса.

ДА НАМ ХАНА! КАК ДИМА НЕ ПОНИМАЕТ?!

Она бы услышала любые последующие пререкания. Поэтому я молча сорвалась из рук режиссёра, не успевшего меня схватить, и с громким топотом рванула к выходу.

Я ещё не разобралась до конца, ради кого. Ради Дмитрия Владиславовича? Роман со студенткой дорого ему обойдётся! Как бы ни хотелось, не уверена, что картонные людишки проигнорируют наше с ним совместное уединение — это же не имя, на которое всем харкать! А может, я это ради себя? К клейму оторвы я привыкла, но вряд ли вынесу разлуку с режиссёром! ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ НАМ ПОМЕШАТЬ!

Две секунды — и я пересчитала ступени, едва не влетев в женщину, намеревающуюся подняться.

Над головой протянулось розовое темнеющее небо.

— Алина?

МЫ ЗНАКОМЫ!

Сначала я обрадовалась.

Чужой запах и очертания — это не мама, да и с чего бы ей здесь появляться? Хотя на фоне перемещений во времени её визит не стал бы для меня потрясением.

Наверное, так проявлялась моя тоска.

Но больше всего я удивилась родимому пятну на подбородке напротив.

Софья в одежде, не сильно отличающейся от той повседневной, что она носила в ВУЗе, тут же оставила скромную попытку заглянуть в автобус. Потёрла глазницы, словно при втором взгляде я могу исчезнуть.

Синяки под её глазами оказались не такими заметными, как прежде, и это был её лучший внешний вид. Сказывался отпуск? Только я не припоминала, чтобы аспирантка добиралась с нами на поезде. Что она здесь делает?

Ещё не зная, как ответить, не спалив своё беспамятство, я схватила её под руку и настойчиво повела в направлении перелеска. Софья и не сопротивлялась.

Сквозь далёкое замедленное шипение, хруст под ногами и долбящийся в ушах пульс я даже расслышала, как она невпопад промямлила:

— Мы… не планировали ехать на экскурсию, но водопады хотели увидеть.

— А?

«Мы»? Хорошо. Что бы это не значило!

Я покрепче сжала её ледяную руку и глянула за плечо. Из-за автобуса как раз стала видна белая иномарка, задние стёкла которой покрывала тонировка. Спереди на лобовом плыли пушистые темнеющие облака, хотя «просвечивающие» кресла, мелькающие от наших шагов, явно оставались пустыми. Кажется, в салоне никого.

Наверное, компания Софьи, пока женщина парковалась, уже ушла к водопадам. Иначе почему аспирантка ошивалась туда одна?

Я резко обернулась к тропе и сощурилась, не обнаружив ни одного отдаляющегося силуэта.

Остатки возбуждения быстро отступили перед разрастающейся необъяснимой тревогой.

— Нарядное у вас платье. — НЕТ! ЗАТКНИСЬ! — А вы почему здесь одна, Алина?

НАЧИНАЕТСЯ!

— Я? Н-не одна! Мы же с группой. Я вас провожу к нашим!

ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НИЧЕГО НЕ СПРАШИВАЙ!

Впервые в жизни меня затрясло от перспективы солгать.

— Спасибо, — выдохнула аспирантка. — Буду благодарна.

Я обессиленно выпустила её руку, поняв, что робкая Софья никуда от меня не денется. Теперь мы шагали в хрупком молчании: всё дальше от Димы и ближе к тропе в окружении стволов лиственных деревьев. С каждым шагом всё напряжённее.

Обычно наше общение складывалось из односложных вопросов и ответов по поводу пайки плат для электронной собаки. Я принялась судорожно подбирать запасную тему для разговора. Лишь бы Софья больше не рассуждала! Хотя бы вслух! Но последнее, что я о ней помнила — аспирантка ушла с работы пораньше, чтобы отметить годовщину с мужем.

Наклонив голову, я заглянула в её подвыцветшие от компьютера глаза неизвестного оттенка. Опасно спрашивать. Для неё-то время шло по человеческому календарю? Виделись ли мы «за кадром»?! Я не знаю!

Тень под деревьями уже сгущалась, предвещая поздний вечер. Тревожный взгляд замельтешил под ногами, как вдруг наткнулся на чужие босоножки.

31. Мёртвая петля

Я ему нравлюсь? Такая, какая есть? Или только в платье? А МОЖЕТ, В СЛЕЗАХ…

Остынь, Алина.

Уверенность — хотя бы в том, что мы проснёмся именно завтра — штука, которой дичайше здесь не хватало! С тех пор, как мы с Димоном впервые заговорили друг с другом, я была уверена в единственном: он хренов интеллигент. Но не сейчас! Я НЕ ИМЕЮ ПОНЯТИЯ, КТО ЭТОТ ЧЕЛОВЕК! Я лишь чувствую, что он очень мне важен! А самый нужный, волнующий вопрос я ему так и не задала…

Но вместо этого ЗАПРЫГНУЛА ВЗРОСЛОМУ МУЖИКУ НА КОЛЕНИ! Сказать, что теперь я заживо сгорала от стыда, не сказать ничего. И дело не в том, что зрелый он, а в том, что я «малышка». Вытвори подобный разврат Олеся, и как на её фоне будет выглядеть двадцатилетняя девственница, за поведением которой бдит батёк?

От обрисовавшегося продолжения в груди заклокотало. У них хотя бы в росте нет диссонанса…

Уже когда толпа плелась к автобусу в сопровождении гида, обострился мой рассудок. Разговоры, шелест деревьев, прохладный ветер навевали острое ощущение яви, дубасили по кружащейся от сумерек голове: «ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА, ПРИДУРОЧНАЯ»?

Меня посещали всё новые изматывающие откровения.

Дмитрий Владиславович мог увязаться за мной… из жалости. Мог не выдержать сопливой реакции на отказ. Это похоже на него! Однажды ведь уже отговорил меня воспользоваться ножом…

«— Ссышь остаться один, без воспоминаний?

— Нет, просто жаль.

— Меня?!

— Конечно. Вы — живое существо.»

У меня дрогнул подбородок. Чтобы никто невзначай не увидел, я хотела натянуть козырёк пониже. Только трясущаяся ладонь, дотянувшаяся до взмокшего лба, не нашла головного убора. Пришлось прикрыть лицо рукой.

«Надеюсь, эта жизнь и правда ненастоящая… Мне нужно хоть какое-то оправдание». «Будь это реальная жизнь, я бы никогда…»

НИКОГДА.

Чем я руководствовалась, когда решила, что он питает ко мне чувства? С ЧЕГО ВЗЯЛА?..

— Где ты была всё это время? — послышалось вдруг непринуждённо справа. — Ты куда-то отходила.

Я сфокусировалась на блекнущей тропе под ногами. Медленно обернулась через плечо и сощурилась в добренькие глаза сверху.

Божена. Это она накрутила меня по поводу мимолётных взглядов режиссёра.

— Алин?

Только бы не упасть в обморок…

— Отвали! — рявкнула я девчонке и ускорилась. Втиснулась в толпу среди наших и незнакомцев, чуть не хлестнув их косами.

Не дружили никогда, и не хер было начинать!

Зачем только она сунула свой нос?! Дразнила домыслами! Чтобы идиоткой меня выставить?.. Нашлась тоже, гуру отношений! Малолетка из детдома! Со мной дружит, с Шаховой дружит, со всеми дружит — действительно, почему бы не подлизать жопу людям, устроившим мне бойкот по её вине! А МОЖЕТ ОНИ ОБЕ СГОВОРИЛИСЬ?!

Я едва не задымилась от ненависти, вспомнив яблоко в дендрарии…

Мы вернулись к автобусу порознь. Ступни заледенели, но грудь