Нью-Йорка, они сами не охотятся и даже не догадываются, что на охоте их собеседники ведут себя совсем иначе, чем здесь, в гостиной.

Маргарет Тэтчер явно не из тех, кто на досуге размышляет, как лучше охотиться на фазана – загоном или из засады, она скорее просидит лишний час в своем кабинете, обдумывая денежно-кредитную политику и способы снизить инфляцию. Чарльз может найти общий язык даже с ней, он готов поддержать любую беседу, в том числе знаменитый small talk: принц прекрасно владеет искусством светских разговоров обо всем и ни о чем.

У семейного очага.

Все просто, дом моего мужа – это вся Англия. Он проводит зимние каникулы в Сандрингемском дворце в Норфолке, а летние – в замке Балморал в Шотландии. Он знает все родовые поместья как свои пять пальцев. За вдохновением он поднимается на самый высокий холм Абердиншира, откуда открывается великолепный вид. Глядя на него, он размышляет об одиночестве и сравнивает жителей пустыни Калахари с несчастными пленниками западной цивилизации. Его увлекают работы Лоренса ван дер Поста о магических способностях аборигенов. Чарльз у нас эколог-антрополог. По вечерам он читает ван дер Поста вслух специально для меня. Вчера у камина я удостоилась главы о «развитии силы духа», словно намек, что она может пригодиться в его деспотической семье.

Родственники Чарльза разъехались. Мы остались вдвоем. Наши кресла стоят друг напротив друга у камина, Чарльз читает, его нежно любимый кавалер-кинг-чарльз-спаниель по кличке Тигга свернулся калачиком у его ног, а я, как любящая жена, вышиваю подушку для кабинета мужа… Эту семейную идиллию прерывает телефонный звонок. Чарльз снимает трубку – это мой врач. Он хочет сообщить мне что-то важное: счастливую новость для нашей семьи.

Чарльз выглядит удивленным.

– Как, уже? – шепчет он, радуясь возможности подчеркнуть свою плодовитость.

Он целует меня в лоб и решает задержаться в Балморале до октября, чтобы будущая мама спокойно отдыхала.

Он наливает себе крепкий виски, посмеиваясь над моей мятной водой – «для деток в самый раз!». На дворе август, но уже прохладно. Он подкидывает дров в огонь и садится обратно.

Он сменил Лоренса на Юнга и теперь читает мне отрывок о физических силах и человеке, который «исследует собственную душу». Отложив книгу, он предлагает одолжить ее мне:

– Каждый, кто стремится к самопознанию, должен прочесть этот шедевр. Это очень ясная и глубокая книга, без лишних терминов…

Интеллектуальная жизнь Чарльза поражает меня, я с нетерпением жду приезда Лоренса.

Чарльз встает, Тигга идет за ним – принц наверняка собирается сообщить нашу новость матери. Я заканчиваю вышивать листок и хочу пойти вместе с ним.

Идеальный момент.

Когда я вошла в нашу спальню, Чарльз разговаривал по телефону в ванной, дверь была приоткрыта. Его голос звучал тихо и ласково – непохоже, чтобы с такой нежностью он общался с матерью.

И я слышу: «Я так скучаю, я все время думаю о тебе».

«Нет! Ну пожалуйста, только не сейчас», – вырывается у меня в ответ.

За каждой радостью меня ожидает печаль.

Чарльз, конечно, не подозревал, что я все это слышу, он думал, что его супруга спокойно вышивает ему подушку, сидя у камина этажом ниже.

Ему нужно слышать голос миссис К., он страдает, если слишком долго с ней не говорит, не знает, где она, чем занята, если не может напомнить, что любит и не забывает ее.

Он говорит, а по моим щекам текут слезы.

Так значит, всё, ничего не поделаешь, без миссис К. ему никак не обойтись.

Я мазала лицо кровью выпотрошенного оленя, прижимала к груди скользкого лосося с острой чешуей, посетила два матча по поло за последние два дня, видела, как Чарльз гордо размахивает кубком победителя, слушала, как, стоя в шотландском килте, он пересказывает мне идеи Юнга об освобождающей силе слова, и я ношу его ребенка. Что еще мне нужно сделать, чтобы заслужить его любовь?

Мы ошиблись жизнью.

Ничего не меняется. За летом приходит осень, но между нами по-прежнему зима.

Чарльзу нужно разговаривать с Камиллой. Она нужна ему как воздух. Без нее жизнь теряет краски. Она заставляет его сердце биться, придает ему сил. Он говорит, что в этом нет ничего плохого, они ведь просто разговаривают. Но я же вижу – он ею живет, я чувствую, как он внимательно следит за каждым ее словом и движением. Камилла замужем за Эндрю Паркер-Боулзом, у них двое детей – Томас и Лора. Интересно, это мучает Чарльза? Может быть, именно поэтому им приходится постоянно клясться друг другу в любви и верности?

Можно сколько угодно пытаться угодить Чарльзу, кричать, умолять, проклинать наших бабушек вместе с их сказочными бреднями – поцелуй принца не пробуждает Спящую красавицу, он лишь отравляет ее. Бабушки врали.

Тигга заметил меня, и Чарльз замолчал: он услышал мои всхлипы и положил трубку.

– Я знаю, с кем вы говорили…

Прогнило что-то в нашем королевстве.

Я попыталась добиться от него объяснений, хоть и знала, что, если вдруг не случится чуда, это бесполезно. Чарльз вышел из комнаты. Камилла – его любимая, а я здесь чужая. Я должна исчезнуть, но как – непонятно, это не так-то просто. В нашем союзе явно кто-то лишний.

Кажется, я крикнула:

– С меня хватит!

Чарльз обернулся в изумлении: как я смею на него кричать? Он закрылся в своей комнате, хлопнув дверью так быстро, что бедный Тигга остался со мной снаружи.

Возможно, я могла бы понять Чарльза, если бы он со мной поговорил. Когда любишь человека, нужно быть готовым заглянуть ему в самое сердце. Я не боюсь, я готова, но надо, чтобы этого хотел и он.

Может быть, я преувеличиваю и они с миссис К. действительно лучшие друзья? Но почему же каждый их телефонный разговор превращается в скандал? Чарльз считает меня незрелой? Истеричкой? Идеалисткой? Занудой? Надоедливой двадцатилетней девчонкой? Все так и есть.

Его молчание лишь усиливает мои подозрения. Молчание – это бесконечная ловушка, в которую я неизменно попадаю. Чарльз оставляет меня наедине с моими страхами. Придумай он хоть что-нибудь, любую околесицу – и я бы повелась, ведь мне так нужна его любовь.

Я чувствую, как на меня надвигается дорожный каток. Чарльз любит Камиллу. Моя стройная талия, розовые конфетные платья, охота, рыбалка, моя юность, мой интерес, пусть и не вполне очевидный, к Лоренсу и Юнгу, ребенок, которого я ношу под сердцем, – все это решительно ничего не меняет. Я сдаюсь. Пускай меня переедет каток.

Есть разные способы облегчить им жизнь: таблетки, перерезанные вены или лестница. Если я сброшусь с лестницы, это будет похоже на несчастный случай.

Чарльз закрылся в