надо было поработать… Мне приснился новый кошмар: королева подходит к моей кровати с приветливой улыбкой и бьет меня своей тростью. Кошмар возобновлялся каждый раз, когда я закрывала глаза.

Обеденный стол прямоугольный и бесконечно длинный, вышивка на скатерти меняется в зависимости от времени года: за летними маками появляются осенние листья; вечером достают подсвечники, золотые солонки и подтарельники. Маргарет Тэтчер с мужем снова приходят на обед. Я сижу в конце стола – мне не хватает образованности, Чарльз тем временем говорит обо всем: о теориях ультралиберальных экономистов и о кризисах развитых стран… Быть принцем Уэльским – настоящее мастерство. Обед получается не менее длинным, чем стол. Я сдуваюсь, вжимаюсь в кресло, устало глядя на всех из-под челки.

Я последовала совету психолога и после обеда спросила Чарльза, можем ли мы поговорить. «О чем?» – ответил он взволнованно. Доктор что, не знает мужчин? Я жалею о том, что послушала его, мужчины ненавидят эту фразу. Чарльз отмахивается и злится. Я подняла ложную тревогу и теперь он не станет меня слушать! Глупая попытка. Ему все ясно: я сумасшедшая, выдумываю себе черт знает что, мы живем в лучшем из миров, а я еще смею его беспокоить.

Отныне при каждой нашей встрече он будет думать: «Чего ей опять надо?»

Мне жаль, если я вызываю такие мысли, просто мне здесь нехорошо. Замок Балморал – их родовое поместье, это святое, я знаю; в Букингемском дворце есть большой бассейн с сине-белой плиткой, я знаю, знаю; Хайгроув славится своими размерами, в нем 14 гостиных и 375 гектаров земли, это много, я знаю; сидеть за одним столом с королевой – огромная честь, я знаю; наконец, совсем скоро меня ждут песчаные пляжи Багамских островов и пейзажи с открыток – ну какая красота, как мне повезло! Как тут можно страдать от депрессии? Это немыслимо. Я знаю, знаю, что должна наслаждаться жизнью. Ведь едва ли кто-то понимает и прощает душевные расстройства в раю.

В раю запрещены душевные расстройства.

375 гектаров и 14 гостиных! Я должна прыгать от радости, как идиотка, но, похоже, я все-таки не совсем она.

Все прекрасно, но кое-чего не хватает – тебя, без твоей любви, пусть даже слабой, у нас ничего не получится. Чарльз, подозрения, которые ты сеешь всюду, где ступает твоя нога, разъедают мои разум и душу, уничтожают здравый смысл и не уходят со временем. У меня болит голова, болит тело, это новая, неизвестная мне боль, Чарльз, я выходила замуж за тебя, не за бассейн и не за миссис Тэтчер. Мне так плохо…

Барышня Эльза говорила: «Это вы сделали… вы меня такою сделали, вы все виноваты, что я до этого дошла, не только папа и мама».

Это ты меня такою сделал, я питала слишком много надежд, выходя за тебя замуж. Чарльз, ты меня слышишь? У меня началась аллергия на жизнь, до встречи с тобой я таким не страдала. У меня было сложное детство, но я любила смеяться, танцевать и веселиться. Мне нравилось жить в Лондоне вместе с Энн, Кэролайн и Вирджинией. Именно в нашей тогдашней квартире я провела самые счастливые моменты в своей жизни – не в Кларенс-хаусе, не в Букингеме, не в Кенсингтоне, а там. Посмотрим, что будет в Хайгроуве, но он так близко к дому Камиллы – ты сделал это специально? Я провела там три ночи, ты был на охоте, а мне было неуютно в этом замке. Ну да, он красивый, и что? Мне хотелось вернуться к своим любимым соседкам.

Чарльз, послушай меня, умоляю! Послушай, ведь мы могли бы все уладить, я бы тебя поняла, и ты бы меня понял. Я вполне в состоянии признать, что у тебя есть близкая подруга. Но почему бы нам тогда не проводить время вместе, втроем?

Чарльз хлопнул дверью и пошел в конюшню.

«Если бы я была волшебницей, то перенеслась бы далеко-далеко, на другой конец света». Мы с Эльзой думаем об одном и том же…

Но волшебных палочек не существует, Эльза… у меня не хватает смелости, чтобы уйти. Мне нужно время, может, еще день – и я тоже смогу хлопнуть дверью.

Мне непросто это рассказывать, все сложилось не в мою пользу, я знаю, что отчаяние толкает на безрассудства, и только те, кто его испытывал, смогут меня понять.

Ступенька за ступенькой я шла к себе в комнату, мучаясь от резей в животе. Поднявшись наверх, я почувствовала непреодолимое желание закончить всю эту историю с Чарльзом, чтобы больше не видеть, как он убегает, стоит мне только открыть рот.

Я покачнулась на последней ступеньке, закрыла глаза и отпустила перила.

А дальше вот что. Я как в тумане, и в голове, и в животе – острая боль, какая-то кровь на руке. Прямо надо мной – запах духов королевы с ароматом увядшей розы, ее лицо так близко к моему, что я чувствую ее дыхание, вижу, как дрожит ее нижняя губа. Я узнаю ее голос:

– Она в полном сознании…

– Она нас слышит? Что произошло?

Меня куда-то переносят, надо мной по-прежнему парит испуганное лицо королевы, она просит срочно вызвать врача, ведь я беременна, там его ребенок!.. Посылают за Чарльзом. На меня смотрят какие-то люди, я вижу много разных лиц. «Она упала, нет, бросилась с лестницы! А ребенок! А как же ребенок!» Все кричат об этом, как сумасшедшие… Я ношу под сердцем сокровище.

– Какое безобразие! Она не в себе? У нее депрессия?

Они отправят меня в психбольницу…

– Мама! – кричит Чарльз, подбегая к нам.

– Что между вами произошло?

Чарльз разговаривает с матерью очень тихо, все мои чувства обостряются. Он не отвечает на ее вопрос, а вместо этого заявляет:

– Она потеряла сознание? У нее истерический припадок…

– Не произноси таких слов, люди в ее состоянии все прекрасно слышат.

Я слышу их, да, но не могу пошевелить губами. Что со мной? Может, я умерла? Или сплю? Теперь ко мне наклоняется Чарльз, его лицо всего в нескольких сантиметрах от меня; я слышала, как он назвал меня истеричкой. Я вижу его расплывчато, он протягивает мне таблетку и стакан воды. Хочет меня отравить? Я поднимаю руку, стакан падает и разбивается вдребезги. Какой-то мужчина подметает осколки, другой приподнимает мой свитер, прикладывает стетоскоп к животу, слушает сердце ребенка, потом мое, с ребенком все в порядке, а у меня учащенный, но ровный пульс: мы оба выжили, отделавшись гематомами.

Чарльз, умоляю, я не хочу умирать, и мне нужен не врач, а ты, только ты можешь меня спасти, я просто хочу, чтобы ты меня выслушал. Чарльз, умоляю, еще не поздно, я вовсе не хочу убивать нашего ребенка. Ты молчишь – и это единственная причина моего отчаяния. Где