Леди Ди - Кристин Орбан

Кристин Орбан

Леди Ди

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Главный редактор: Яна Грецова

Заместитель главного редактора: Дарья Башкова

Арт-директор: Юрий Буга

Руководитель проекта: Елена Холодова

Литературный редактор: Марина Кокта

Корректоры: Зоя Колеченко, Елена Аксёнова

Дизайнер: Денис Изотов

Верстка: Павел Кондратович

Фотография на обложке: Anwar Hussein / WireImage / Getty Images

Разработка дизайн-системы и стандартов стиля: DesignWorkout®

© Éditions Albin Michel – Paris 2025

Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

О. от К.

Ха-ха. Там, внизу, они подумают, что я сошла с ума. Хотя мысли мои ясны, как никогда. Ясны по-настоящему, впервые в жизни. Все, все пусть увидят меня!

Артур Шницлер. Барышня Эльза[1]

Кажется, что ты была

Хрупкой свечкой на ветру.

Элтон Джон. Сandle in the Wind[2]

Я все еще помню.

Мама покинула наш дом в четверг, 27 апреля 1969 года. День близился к концу. За городом в этот час всегда тоскливо. Мы с сестрой Сарой возвращались с прогулки. Я не могу стереть этот день из своей памяти: в ту ночь на этаже родителей разыгралась драма.

Крики, вопли. Мы с моим младшим братом Чарльзом прижались друг к другу. Хлопали и открывались двери, было слышно, как мама кричит. Неужели папа ее бил? Он называл имя другого мужчины и оскорблял ее. Я была уверена: теперь она точно уйдет. Я слышала, как она сказала, что больше никогда не вернется ни в Элторп, ни в Парк-хаус, что «ноги ее не будет в этом проклятом замке». Это она про наш дом.

А потом наступила тишина, словно кто-то из них умер – или сразу оба. Мы с Чарльзом так и сидели, испуганно держась за руки; ему было пять лет, мне восемь. За нами пришла няня, мама попросила ее «немедленно» привести детей – подобная спешка не предвещала ничего хорошего.

Вместе с нашими старшими сестрами Сарой и Джейн мы друг за другом поплелись наверх по лестнице, ведущей в комнаты родителей. Накануне среди криков родителей я услышала слова «развод» и «любовник». Чарльз не понимал, что они значат, и я не стала ему объяснять – он скоро и так все поймет.

Стоя в верхней одежде, мама говорила быстро, стараясь подобрать правильные слова, и это, кажется, только усугубляло ее волнение. Глубоко вдохнув, она подтвердила наши страхи и объявила, что уходит от отца, а затем, после долгого молчания, добавила, что нас она, конечно же, не оставит. Но как она может уйти от отца, не оставив нас, – ведь мы живем здесь, в Парк-хаусе? Значит, она больше не будет с нами жить? Я не могла себе этого представить. Неужели мать может жить без своих детей?

Джейн задала ей этот вопрос, но мамины чемоданы, стоявшие у двери, ответили на него без слов.

Она поцеловала нас всех по очереди, в одну щеку, чтобы было побыстрее. Я едва успела вдохнуть ее запах, почувствовать холод ее сережек, коснувшихся моего лица, и вот она уже бежала вниз по лестнице, обещая поскорее вернуться и нас навестить. Чарльз посмотрел на меня с недоверием; на его щеке остался след от маминой помады.

Грош цена обещаниям тех, кто дает их, не глядя в глаза, говорила Грэнни[3]. Хоть в чем-то она была права.

Сидя на лестнице, я смотрела, как мама садится в машину, дворецкий захлопывает дверцу, закрывает багажник. Вот и всё: больше никаких маминых поцелуев по вечерам, рождественских ужинов, пасхальных яиц в кустах. От прежней жизни остались только воспоминания.

Она бросила четверых детей и даже глазом не моргнула. Сара, Джейн и Чарльз вернулись к себе в комнаты, а я осталась сидеть на лестнице.

Я стала третьей дочерью в семье: родители ждали сына. Их ссоры начались из-за меня. Мама была неспособна подарить Спенсерам наследника. Третья дочь – это же катастрофа! Я стала ходячим разочарованием.

Взвизгнули шины, из-под колес выстрелил гравий, и автомобиль выехал за ворота: мама хотела жить в мире за пределами Парк-хауса, вдалеке от шести тысяч гектаров лесов и лугов Элторпа, вдалеке от вековой истории, вдалеке от нас.

Мама выбрала свободу.

Примерзнув попой к нашим мраморным ступенькам, я ждала ее невозможного возвращения. Мама не вернулась, она уезжала без единой слезинки на глазах. Не сумей она сдержать слез, не уехала бы. Она заглушала свои чувства. А я плакала.

Между Норфолком и Лондоном сто шестьдесят километров. Спустя три часа я решила, что могу вернуться в свою комнату, – больше надеяться было не на что. Мама переезжала в Лондон с мужчиной, который не был нашим отцом. Она бросала вызов обществу и обретала свободу.

Моему младшему брату Чарльзу едва исполнилось четыре года, когда он спросил меня, почему наши родители ссорятся. Мама сказала мне беречь его, так и не дав ответа.

Чарльз хотел утешить отца. Я взяла брата за ручку, мы накинули халаты и прошли по длинной галерее, на стенах которой висели портреты наших предков. Скоро портрет родителей снимут, и от него останется лишь пыльный след. Отец не ответил на наш душевный порыв, но все-таки сел с нами в гостиной, молчаливый как никогда: он заливал свое горе виски. Его жена, жена восьмого графа Спенсера, предпочла ему фабриканта Шанда Кидда, не побоявшись потерять свой дворянский титул.

Моя бабушка любит одну королеву-мать, чьим доверенным лицом и другом она служит уже сорок лет.

На следующий день после маминого отъезда нас навестила Грэнни: она с радостью заявила, что