В конверт вложены старые вырезки из газет.

The Daily: «Роман Чарльза и Камиллы возобновился в 1978 году после ее родов».

The Times: «Между Чарльзом и Камиллой настоящая страсть».

The Sun: «Прабабушка Камиллы была обожаемой фавориткой Эдуарда VII. Эта семья словно одержима принцами Уэльскими».

The Guardian: «Похоже, Чарльз предпочитает замужних женщин – они не так опасны. По крайней мере с ними он ничем не рискует: они не докучают ему просьбами о свадьбе!»

Daily Mail перечисляет имена девушек, с которыми у Чарльза, по слухам, были романы, а также комментирует возможные причины их прекращения. Среди них «Камилла Шанд, несмотря на ее брак с Эндрю Паркер-Боулзом».

Статьи аккуратно вырезаны: может быть, черная жаба – это ревнующая женщина? Мысль о том, что я вызываю такую ненависть, потрясает и угнетает меня.

Не успеваю отойти от этого анонимного выплеска ненависти, как Чарльз присылает мне букет английских роз от Дэвида Остина, моих любимых, в благодарность за наш «незабываемый вальс».

Коулхернская квартира благоухает, Кэролайн, Энн, Вирджиния и Сара, опьяневшие от радости, как в детстве, заводят хоровод. У меня кружится голова, и мы падаем.

– Королевишна, я таких красивых букетов ни разу в жизни не видела!

Королевишна – шуточное прозвище, которое дала мне сестра еще в раннем детстве.

Так что если кому на этом свете и суждено стать сказочной принцессой, то это мне.

Диана Спенсер.

Леди Диана.

Принцесса Диана.

Леди Ди.

Интересно, как меня будут называть?

Я сунула записку Чарльза в бюстгальтер, надеясь, что слово «незабываемый» отпечатается у меня на коже. Чарльз подписывается своим именем и подчеркивает его – графологи говорят, что так выражается потребность в самоутверждении. Неужели он страдает от неуверенности в себе? Эта мысль ужасно трогает меня: я тоже подчеркиваю свое имя.

Внизу у входа меня поджидают фотографы, мне нужно замаскироваться, чтобы выйти на улицу.

Цветов и приглашений становится все больше. Всюду разносятся слухи о том, что я стану принцессой Уэльской. Спенсеры могут мной гордиться! Эта гордость даже мирит моих родителей, они снова разговаривают друг с другом. Моя бабушка леди Фермой содрогается при мысли о том, что я не смогу держать ту высокую планку, за которую она поручилась, и ее страх лишь усиливается по мере развития событий.

Сара продолжает стоять на своем: никаких сказок не бывает, в этом браке она видит лишь огромную опасность.

– Слушай, Королевишна, если ты хочешь выпутаться из этой истории, то еще не поздно, поспеши, пока золотая клетка не захлопнулась за тобой, расскажи журналистам какую-нибудь чушь, например, что ты любишь водку и у тебя была куча романов, это сработает. Алкоголь, любовники – королевская семья не выносит этого! И они оставят тебя в покое! Это не шутки, Королевишна, я сейчас говорю с тобой очень серьезно.

В тот момент я могла бы послушать сестру и спастись. Честно говоря, я думала об этом, но недолго, я была неспособна устоять перед Чарльзом, хоть он сам меня даже не выбирал; меня «выбрали», и за этим словом стоит не конкретный мужчина, что было бы проще, а целый институт власти.

Я не чувствовала себя вправе отказываться от такой чести: как могла восемнадцатилетняя школьница Диана противиться королевской воле? И потом, я была влюблена. Говорят, от любви сходят с ума, так что, видимо, я была еще и сумасшедшей.

Одно было понятно: наша семья точно нравится королевству.

Как-то, заглянув ко мне в гости, Сара принялась декламировать прямо посреди гостиной:

– Ее кольца сверкают на бархатной перчатке – властная рука королевы нависла над нашей семьей. Сначала она схватила старшую дочь, но старшая вырвалась из плена, и тогда рука в бархатной перчатке опустилась на самую младшую, у которой не хватит уверенности в себе, чтобы ей сопротивляться. В ее душе еще живет сказка о Золушке, и она верит в сказочных принцев. Королева предлагает сыну эту новую кандидатку. Принц воротит нос: как, еще одна Спенсер! Но самый завидный холостяк королевства должен слушать свою мамочку. Больше никаких красавиц и наследниц, Чарльзу пора вернуться в строй. Если ты останешься с ними, Королевишна, тебе придется стать очень сильной, ведь ты по-прежнему стыдливая девчонка, испуганная, нервная, неуклюжая, измученная нашими семейными распрями, одетая как монашка, абсолютно не сексуальная, наивная и не очень образованная – тебе придется выплывать изо всех сил, если ты не хочешь быть съеденной заживо. Ты видела его шайку? Перед сильными они будут лебезить и заискивать, а слабых готовы раздавить. Понимаешь, что это за люди, а, Королевишна?

А потом, разразившись хохотом, она добавляет:

– И к тому же он лопоухий!

Я тоже прыскаю от смеха.

– А мне нравятся его уши! В них есть что-то трогательное.

– Тебе нравятся его уши! Да ты и правда влюбилась!

Я устроилась помощницей воспитательницы в элитный детский сад под названием «Молодая Англия»: он располагается в районе Пимлико. Дети моя отдушина, я надеюсь, что рожу десятерых! Будь я способной ученицей, обязательно стала бы педиатром и жила бы в окружении младенцев.

Мои посещения королевских резиденций будоражат прессу, все больше и больше фотографов караулят меня у дома. Меня преследуют, протягивают микрофоны, как только я выхожу на улицу, но, в отличие от сестры, я не собираюсь с ними беседовать и молча сажусь в машину.

– Вы язык проглотили?

– Да!

И больше ни слова.

Журналисты с телекамерами на плечах, видимо, ночуют у меня под окнами. Мое девичество вышло очень коротким, я проскочила целый этап своей юности, сделала гигантский шаг и оказалась в другом, безумном мире, где за простой няней следят как за настоящей знаменитостью. Почему? Из-за поцелуя принца. Его губы обладают такой властью, что я стала звездой из-за одного поцелуя. Но мне кажется, что я занимаю слишком много места, я не достойна того внимания, которое привлекаю. Я даже не красавица. Обычная англичанка. Я закусываю щеки, когда гляжу на себя в зеркало, но, несмотря на это полноватое лицо, мой дом штурмует толпа незнакомцев.

Неужели Чарльз совсем не беспокоится о навязчивых папарацци, которые атакуют меня каждый день? Конечно, нет, его беспокоят только те, что атакуют миссис К. Почему простая подруга семьи вызывает такой интерес?

Так что и я, как послушная девочка, начинаю волноваться за нее: даже предлагаю написать ей записку. Чарльз благодарит меня, словно я делаю ему одолжение.

Во дворце меня собираются поселить под охраной, и я больше не буду ходить с подругами на блошиный рынок. Невозможно представить, что теперь я не смогу спокойно гулять по городу, что мне придется похоронить свою свободу. Никто, кроме сестры, меня об этом не предупреждал.