Тея отключилась.

Я ещё раз оглянулась на врастающую в землю избушку. Там ничего не изменилось: в окошке загадочно светился приглушенный свет, а из трубы рваным пухом поднимался в черное небо белый дым. Наверное, к звезде Канопус, на которую так остро реагируют деревенские, с первого взгляда, совсем не романтичные, аштаракские петухи.

А ещё через секунду я услышала раздирающий рёв скутера. Судя по звуку, он наматывал круги вокруг деревни, периодически пересекая её по диагонали. И искал Алекс меня, других вариантов просто не было.

Глава восьмая

Похищение собак и невест

— У меня такое ощущение, что в деревне вымерли все собаки, — сказала Хана, прислушиваясь к темноте.

Компания собралась у мангала, выставленного во дворе. Я, неловко свалившись со скутера, виноватым боком протиснулась к свободному шезлонгу, который явно оставили для меня.

— Кажется, и в самом деле в Аштараке завёлся похититель собак, — кивнула Тея. — Я уже дня два как слышу: то с одного, то с другого двора свели пса. Странно это…

Поленья прогорели до углей, замаринованные куски мяса, выложенные на решётку, бередили в душе своим запахом что-то древнее, первобытное и животное. Тея и Хана с расслабленным удовольствием потягивали пиво из бутылок. Готовка мяса на огне — чисто мужское занятие, и этим вечером моя подруга могла позволить себе переложить хозяйственные хлопоты на Алекса.

— Всё началось с Мухтара, — добавила она. — Он пропал первым. Потом в соседнем дворе исчезла сука с выводком крошечных щенков. Я вспоминаю, что сегодня, кажется, не видела ни одной дворняги, которые всегда ошиваются у аштаракской хлебной лавки. Их там продавщица подкармливает.

— С осликов, — уточнила я. — Первыми пропали, насколько помню, именно ослики.

— Кому нужны эти ослы? — удивился Алекс. — Разве что на мясо… Да и мясо-то жёсткое, в шаверму или чебуреки не годится. К тому же и курортный сезон закончился. Зачем шашлычникам столько мяса не в сезон?

— Может, тоска по традиции? — вдруг спросила Майя.

— Что⁈ — мы все уставились на неё.

А Алекс застыл с занесённой над мангалом лопаткой.

— Ну, тут всегда был обычай — воровать невест, — пояснила художница. — А сейчас это, кажется, не принято. А генетическая потребность осталась.

— Ну ты даёшь! — восхитилась Тея. — То — невинные девушки, а то собаки!

— Так для инстинкта — какая разница? — пожала плечами Майя. — Ему же главное — азарт похищения.

— Кстати, — оживилась Хана. — Мне рассказывала девочка, с которой я ходила в автошколу, что обычай и сейчас существует. Только на современный лад. Парень, который хочет украсть девушку, сговаривается с её сестрой или подругой. Или с братом, но непременно — двоюродным. Родной брат на это никогда не пойдёт. Ничего не подозревающая девушка отправляется с предательницей в кафе или в гости, и тут нарисовывается этот крендель и предлагает подвести домой. Подругу доставляет по адресу, а девушку коварно привозит к себе. Её закрывают в комнате. Конечно, никто невесту и пальцем не тронет, и кормить будут, как королеву, и все прихоти выполнять. Если она провела ночь у него в доме, значит, считается украденной. Пленницу спрашивают, остаётся она или нет. Если говорит «да», то через несколько дней играют свадьбу. Если она не согласна, родители спокойно забирают её, но укравший парень считается опозоренным.

— А я ведь тоже слышала что-то подобное, — Тея очень заинтересовалась этой историей. — Там девушка была украдена в очень уважаемую семью. Не могла допустить, чтобы на этот дом легла тень позора, но и замуж очень не хотела. Тогда она утром при всём честном народе сказала «да», а на следующую ночь вместе с сестрой, которую оставили для присмотра за ней, вылезла в окно и убежала. Неудавшийся жених все равно оказался опозоренным, но на семью тень не упала.

— Точно, — подхватила Майя. — Она же дому сказала «да», а жених сам виноват, что не смог удержать.

— Вы совсем что ли? — возмутилась я. — Мы говорили о пропавших собаках и осликах! При чём тут ваши невесты?

Но меня никто не услышал.

— Что-то в этом есть… — сказал Алекс.

— Что есть? — не поняла Тея.

— В похищении что-то такое есть. Мне нравится.

— И кого ты собрался похищать? — ужаснулась Тея, а мы все рассмеялись.

— Мне жалко, что я тебя в своё время не похитил. Сейчас было бы, что вспоминать.

— И как бы ты сделал это в сибирском индустриальном городе, — засмеялась Тея, но, наверное, она осталась довольна ответом мужа.

— Не, — замотала головой Хана. — Это в тебе мужской шовинизм говорит. Ты хочешь относиться к женщине, как к жертве или добыче. Первобытный зов крови.

— Я же мужчина, — сказал Алекс. — Значит, правильно отношусь.

Мы все дружно кивнули, соглашаясь, что он правильно относится. Честно говоря, просто спорить было лень. И решётка с мясом — в руках у Алекса. В такие моменты я понимаю первобытных женщин, сдавших свою свободу мужчине, у которого в руках дымились куски мяса.

И я вдруг почувствовала на себе какой-то пронзительно осуждающий взгляд. Посмотрела вверх, на небо, и увидела только яркие звезды. Странно, но казалось, лучи негодования идут именно оттуда. Свыше. Ещё немного, и мне бы стало стыдно перед негодующими звёздами за продажные мысли, но тут раздался крик Теи.

— Единорог! — закричала она, заглядывая куда-то за спинку своего шезлонга.

— Стоп! Стоп! — страшным угрожающим голосом крикнул Алекс и даже растопырил руки, предупреждая, что никто к единорогу без его разрешения не пройдёт.

Даже Хана, всегда верившая в него. В единорога.

— Ты девственница? — строго спросил её Алекс.

Она почему-то сразу задумалась и погрустнела.

— Ты не увидишь единорога, если не девственница, — важно произнёс он. — Таковы правила.

Хана, решив положиться на волю судьбы, опустилась на колени за шезлонгом, взволнованно вглядываясь в темноту. Все замолчали. Вдруг она выдохнула в торжественной тишине.

— Это… Это он. Единорог. Жук-единорог.

— Вот видишь, — Алекс важно поднял указательный палец в небо очень довольный собой.

Словно это не он минуту назад препятствовал встрече Ханы с мечтой по нелепому, надуманному предлогу.

— Ты мечтала о встрече с единорогом, и ты его встретила. У нас в саду. Только у нас водятся единороги.

Майя и Тея тихонько подошли к сидящей на коленях девушке, чтобы рассмотреть редкостного жука. А я не пошла. Подозревала, что Хану обманули. Она увидела своего единорога, но как-то неправильно.

И мне захотелось, чтобы из-за тёмного дерева вышел настоящий единорог. Весь белый, со светящейся холкой, с рогом прозрачным, словно хрустальным. С узорами. Память услужливо подсовывала образ фужеров в серванте