страшного. У нас же все-таки музей, а не частная усадьба. Для этого мы и работаем. Но, кажется, я Тее рассказала всё, что знала. Про Аштарак не очень много сведений, это правда. Всегда была закрытая для посторонних территория.

— Прямо совсем закрытая? — удивилась я.

— Нет, конечно, шлагбаумы там не стояли на въезде, — ответила музейщица. — И местные жители к тем, кто появлялся в деревне, относились дружелюбно. Но всегда, насколько я понимаю, существовала черта, за которую новых людей не пускали. Да и кому нужно было тогда просто так прогуливаться в такую даль, в горы? Это сейчас автобус вас за полчаса поднимет, а пешком забраться не так-то просто.

Мы прошли мимо стендов со старыми фотографиями, завернули в зал с чучелами животных, которые обитали в этих местах, и вышли к небольшой комнатушке. Это был кабинет со старыми шкафами, забитыми бумагами, тут же находился стол и несколько деревянных стульев.

— Будете чай? — спросила Татьяна Романовна. — Присаживайтесь.

От чая мы вежливо отказались, но на стулья присели. Так было как-то основательнее.

— Вы упоминали про Деву Гнева, — сказала я. — Меня очень интересует эта легенда. Я слы…

Осеклась и, кажется, покраснела. Не стоило упоминать про идиота, который в припадке цеплялся за меня липкими от конфет руками.

— Дева Гнева… — Татьяна Романовна посмотрела с пониманием. — Это интересная история. Но, увы, она осталась только в виде устной легенды. Никаких документальных подтверждений о том, что когда-то существовал такой культ, не осталось. Да, было такое предание, а о чём конкретно идёт речь, ничего сказать не могу.

— Но в музее были какие-то записи, вы же говорили?

— Это тоже из разряда легенд. Мне рассказывал наш бывший директор, сейчас его уже нет в живых. Однажды кому-то понадобились эти записи, стали искать, и в папке нашли только горстку пепла. Тогда все документы хранились в таких картонных папках с верёвочными завязками, они, кстати, в некоторых учреждениях до сих пор используются. Так вот, на плотно завязанной папке и внутри неё никаких следов пожара и в помине не наблюдалось. Как я сказала, там был только пепел, немного слежавшийся от времени. Но случилось лет пятьдесят или шестьдесят назад. Сейчас это просто одна из красивых «страшилок», такие небольшие легенды имеет каждый уважающий себя музей.

— А как же все упоминания о богине Асии, которые разом исчезли на всех уголках планеты? — поинтересовалась я.

— Как исчезли? — недоуменно спросила смотрительница.

Я быстро глянула на потупившую взгляд и еле сдерживающую улыбку Тею. Татьяна Романовна тоже посмотрела на нас и всё поняла. Она засмеялась.

— Может, так оно и было. Но представьте наш маленький провинциальный музей, только начавший формироваться в то время. Нет интернета, нет цифры: откуда бы здесь взялся выход в большой мир? Как узнать что-то ещё о легенде, прорвавшейся сквозь века в нашу горную деревушку и тут же сгинувшей?

— А сейчас? — не унималась я.

— Если кто сейчас и занимается этим, то только какой-нибудь энтузиаст, у которого много свободного времени. Да и то навряд ли. Разве людям сегодня до потерявшихся во времени легенд?

— Нет, — печально сказала я. — Совсем не до них. Людям.

На входе раздался какой-то шум, и Татьяна Романовна встала и вышла за дверь.

— Тихо, тихо! Тишина! Здесь нельзя так кричать, это музей!

Детский голос, пряча стеснительность за напором, пропищал:

— Митька сказал, что у вас мамонт есть! Как в мультике! У вас есть здесь мамонт?

Татьяна Романовна виновато вздохнула:

— Нет, деточка, у нас нет мамонтов. Зато есть волки, шакал и лисицы…

— А ты говорил, говорил…

— Да, ладно, давай шакалов позырим! Они тоже в мультике были.

Татьяна Романовна заглянула к нам:

— Извините, тут у меня посетители. Подождите немного, ладно? Они хотят «позырить» шакалов и мамонтов…

Мы с Теей переглянулись и поднялись. Моё рвение узнать что-то о таинственных событиях, происходящих в Аштараке, разбилось о закрывшиеся перед носом врата истории. Что ж, не я первая, не я последняя. История часто так поступает с людьми. Закрывает какие-то свои фрагменты от посторонних глаз и всё. Хоть ты расшибись об эту преграду.

В холле музея Татьяна Романовна что-то, не торопясь, объясняла двум остроглазым мальчишкам лет восьми. Судя по всему, они собирались умчаться, но задержались, потому что им стало интересно. Мы решили не мешать акту просвещения, попрощались и направились к выходу.

— Подождите! — Татьяна Романовна догнала нас уже на крыльце музея и протянула какой-то листок.

Свежую ксерокопию ещё одной ксерокопии явно старой книги. Из-за потёртости самого оригинала линии рисунка оказались смазаны, коричневые пятна времени скрывали львиную долю изображённого на листе.

— Это всё, что у меня осталось. Я не уверена, но изображение вполне может оказаться частью интересующей вас истории.

Татьяна Романовна быстро скрылась за музейной дверью. Мы склонились над листком, чуть не стукнувшись лбами. На рисунке среди каких-то стилизованных зверей — то ли волков, то ли лисиц — кружилась фигурка в длинном платье. Лица не было видно совсем, зато ясно прорисовывались ладони неясного изображения. С них срывались всполохи огня. Звери, на которых она направляла свой огненный гнев, корчились в муках на земле, остальные преданными глазами глядели на танцующую и совсем не порывались убежать. Вдали виднелись вершины гор, которые как раз и были прорисованы тщательно.

— Это она? — Тея, заглядывающая на рисунок через плечо, подняла на меня глаза:

— Это Дева Гнева?

— Ты знаешь, — во мне поднималось какое-то странное чувство восторга. — Мне кажется, да. Тот парень… Ну, идиот в парке… Он говорил про матушку-заступницу и звал её огонь, чтобы сжечь… Демонов, кажется…

— Что⁈ — Тея явно не разделяла моего восторга. — Кто тебе говорил?

— Парень в парке, но он явно был не в себе. И он говорил про огонь. Что придёт заступница и все очистит огнём. Точно. Именно так он и сказал. И здесь точно, смотри, огонь! Дева Гнева, которая сожжёт огнём демонов.

Тея потянула меня за рукав плаща с крыльца.

— Да ладно, ладно тебе… Успокойся. Это всего-навсего ксерокопия с какой-то старой книжки. Татьяна Романовна!

Тея вдруг ринулась обратно в здание музея. Её крик показался мне слишком громким для подобных учреждений.

— А что это за книга? Не знаете? Жаль…

Подруга выскочила обратно на крыльцо и сказала печально:

— Она не знает, слышала? И ты в это поверишь?

* * *

Я возвращалась в Аштарак одна, потому что Тея решила зайти в парикмахерскую. Она звала и меня, но утреннее воодушевление к вечеру совершенно испарилось. В предзакатной грусти так и проехала нужную остановку, а когда автобус затормозил