Я не знала, что делать с этими внезапными мыслями, поэтому просто постаралась заснуть. Утро вечера мудренее.

Утро наступило поздно. После бессонной ночи голова была словно окутана толстым слоем ваты — окружающая действительность проникала в неё с большим трудом. Я тупо смотрела на сковородку: там шипели, лопаясь, пузыри из белка.

— Нельзя игнорировать человека, которого ты эксплуатируешь, — Влад возник на кухне, когда два жёлтых круга на белом фоне посыпанные мелкой зеленью, уже переместились со сковородки на тарелку.

Вопреки моим надеждам густо-голубой свет не исчез из его глаз. Это была всё та же незнакомка. Нахмурив брови, она уставилась в тарелку:

— Яичница подгорела.

— Да где же? — ещё пробовала добиться справедливости я.

Незнакомка подцепила кусок на вилку и запихнула в рот.

— И пересоленная!

Она стукнула по тарелке, и всё, что было на столе, полетело под него.

— И рис вчера у тебя был пересоленный! Для такого работающего человека, как я, нужна нормальная баба, чтобы готовить нормальную еду. А не эту гадость, которой ты меня кормишь.

Ватный кокон, окутавший мою голову, не позволил словам проникнуть в моё сознание. Я вообще не приняла ничего близко к сердцу. Равнодушно и молча собрала раскиданные по полу осколки в вязких пятнах желтка. Разбила в кипящую сковородку ещё несколько яиц.

— Ты не будешь завтракать со мной? — возмущённо произнёс Влад, когда поставила перед ним новую тарелку.

— Я не хочу.

— Почему, почему, мой единственный любимый человек не хочет сделать для меня такую малость? Я не прошу чего-то особенного, просто сядь и позавтракай со мной…

Слушая капризно-истеричные интонации в голосе мужа, я надеялась только, что эта незнакомка уйдёт так же быстро, как предыдущий Алик. И мой замечательный, родной Влад вернётся ко мне.

Тогда я ещё не знала, что если Алик напитывался в течение нескольких часов, то Берта могла измываться надо мной неделю.

Он опять забрал у меня ключ и кошелёк. И паспорт забрал, а телефон оставил. И закрытой наглухо в квартире постоянно звонил, проверяя, чем занимаюсь. Я сидела и смотрела на экран телефона, боясь пропустить звонок, потому что абсолютно всё вызывало у него новый приступ истерики.

Вечером Влад приходил в игривом настроении, смотрел, зловеще улыбаясь, в мои теперь постоянно перепуганные глаза и требовал накрывать на стол. То, что мне раньше доставляло удовольствие, теперь превращалось в тягостную обязанность. Сама жизнь, кстати, тоже. По ходу мрачно тянущегося вечера глаза Влада становились все мутнее, голубой оттенок радужки, так пугавший меня, переходил в мутно-синий. А ещё он пьянел прямо на глазах, проваливался в несвязность и угрюмость, речь его становилась тягучей и выматывающей. Хотя, что, когда и как он пил? Я проверила все уголки, но никакого спиртного в доме не обнаружила.

Влад, скорчившись в тёмном углу на кухне, начинал звонить кому-то, в пьяном угаре кричал в телефон, какие все мрази, и что верить никому нельзя. Иногда принимался всхлипывать, а когда я подходила выяснить, что случилось, он смотрел на меня опухшими синими глазами с белками, налившимися кровью, и неразборчиво бормотал о всеобщем заговоре против него. Как будто разум его вдруг улетучился, оставив только тело.

Это был странный запой. Но всё же пока ещё вполне объяснимый. Ничего мистического.

Только у меня появилась куча времени, чтобы задуматься над вещами, которые раньше не приходили в голову. Например, почему у Влада нет друзей? И по какой причине он так часто меняет место работы и никогда не рассказывает о своих делах. Он был хороший профессионал, но что-то заставляло людей сторониться его, и работодатели, сначала принимающие мужа с восторгом, через несколько месяцев пытались избавиться под любым благовидным предлогом.

И ещё. Именно тогда я узнала, что Влад уже был женат. Случайно, он проговорился в очередном угаре:

— Кругом — одно предательство. И от самых близких людей — в первую очередь. Однажды я проснулся от того, что эта сука опустила со всей дури мне голову вазу с цветами, которые я ей подарил, представляешь? Разбила мне голову, дрянь…

— Кто⁈ — переспросила я.

Он никогда не рассказывал ничего подобного раньше.

— Эта тварь, моя бывшая… Берта.

— Берта?

— Да жена моя бывшая, — заорал Влад, глядя с такой ненавистью, словно это я пробила ему голову вазой с цветами. — Такая же лгунья, как и ты! Только ревнивая ещё как тысяча чертей… А, кстати, почему ты меня не ревнуешь? Никогда не ревнуешь? Ты не любишь меня?

Больше я не смогла вытянуть из него ничего о бывшей жене. Он просто не отвечал. А глаза наливались такой синей яростью, что я тут же быстро переводила разговор на другую тему. А потом и вовсе перестала пытаться узнать что-то о его прошлой жизни. По крайней мере, от него самого.

Даже когда синеглазая незнакомка, которую я почему-то отныне звала Бертой, оставила нас ненадолго в покое.

Однажды утром я проснулась от нежного поцелуя и увидела привычно серые глаза Влада.

— Вернулся? — вяло обрадовалась я.

— Ты о чём, Лиз? — засмеялся Влад. — Что приснилось? Я никуда не уходил. А вот отгадай, что у меня есть⁈

Он вытащил откуда-то из-за спины два небольших картонных четырёхугольника и торжествующе помахал ими перед носом.

— Мы идём сегодня в театр! И у меня уже есть два билета!

У Влада был вид мальчика, совершившего хороший поступок и ждавшего за это награды. Я чмокнула его в щеку, все ещё опасаясь, что синева в глазах вернётся, и робко сказала:

— Если буду вечером себя хорошо чувствовать… Ты же отдашь мне кошелёк?

Влад огорчённо нахмурился, но кричать не стал:

— Ну, вот, а я так старался! Почему ты себя плохо чувствуешь? И откуда у меня твой кошелёк?

— Посмотри в своей сумке, — устало сказала я.

За эту неделю из меня выпустили не то, чтобы кровь, а все радостные эмоции, надежды на счастье и самые сладкие мечты. Влад соскочил с кровати, подошёл к своей сумке, висящей на ремне на спинке стула, и залез внутрь.

— Слушай тут точно твой кошелёк. И паспорт тоже. А зачем ты мне отдала их? Я что-то должен был сделать? Извини, совсем забыл, ты что-то просила?

Я пробормотала:

— Положи кошелёк на стол, ладно?

И отвернулась лицом к стенке. Больше я ничего не хотела говорить.

Влад забеспокоился.

— Ты действительно выглядишь не очень хорошо. Может, к врачу?

— Оставь меня в покое, — вдруг выкрикнула я. — Просто оставь меня в покое!

И заплакала. Муж забегал вокруг в волнении:

— Лиз, Лизонька, да что случилось-то? У тебя ПМС? Скажи, живот