прикроватной тумбочке перед уходом на работу. Вместе с запахом кофе, я смаковала ощущение мужа, которое оставалось на подушке с минувшей ночи, и думала о том, как его люблю. В очередной раз откладывала на завтра зарядку, которую все собиралась начать делать по утрам (я даже купила себе белые кроссовки, чтобы бегать в них в сквере на соседней улице). Потягиваясь и прихлёбывая уже чуть остывший кофе, горчивший именно в той насыщенности, как люблю, включала свой ноутбук и, не торопясь, просматривала почту.

Затем переносила свои мысли, накопившиеся со вчерашнего дня, на экран и разбирала их, выстраивая в очередной сюжет. Когда фантазия иссякала, готовила обед, который мог бы плавно перейти в ужин, и отправлялась на свидание с городом.

Всё опять было прекрасно. Пока не появилась Берта.

* * *

— Ты используешь меня!

Я проснулась среди ночи от странного голоса. Мужской баритон с женскими капризными интонациями звучал в темноте дико и нереально.

— Как? — я удивилась сквозь сон, но попробовала поддержать разговор.

Голос стал ещё более капризным. До объяснений он не снисходил.

— Тебе нужно только моё тело. Ты никогда не интересовалась моей душой.

Я открыла глаза и села на кровати. Заявление о всепоглощающем желании Владового тела, мягко говоря, не очень соответствовало истине.

— Почему?

— Знаю. Не ври мне. Я ненавижу ложь, а ты мне врёшь всё время. Мне все врут. Меня все используют.

— Как? — я тупо зашла на второй круг.

Пришлось включить ночник. Влад сидел на кровати абсолютно голый, прижав волосатые ноги к груди и уронив подбородок в худые колени. Он посмотрел на меня как-то сбоку, странно выворачивая зрачки, и я с уже знакомым ирреальным ужасом увидела голубую синь в радужке его изменившихся серых глаз.

— Подумай, — незнакомка обиженно поджала губы моего мужа.

Я попыталась понять, какой из моих последних поступков можно было расценить, как вероломный. По всему выходило, что преступление я совершила неделю назад, купив дорогой крем для лица и озвучив его Владу как дешёвый. Я редко покупаю себе что-нибудь дорогое и за свои же деньги, но всегда оправдываюсь и занижаю действительную стоимость.

Этот злосчастный крем почему-то первым пришёл в мою ещё не проснувшуюся голову. Про тело, которым я «пользуюсь», сразу же забылось. Зацепилось только злобное «врёшь». Наверное, Влад узнал, сколько тот стоит на самом деле, и разозлился. Хотя… Он никогда не был ни скупым, ни мелочным.

— Всё равно мне гораздо дешевле обошёлся, — залепетала я, — у меня скидка в этой сети, целых двадцать пять…

— Ты почему сегодня не ответила на мой звонок? — перебил Влад, и что-то в его голосе заставило меня съёжиться.

— А ты звонил?

Вечером он нечего не упоминал о пропущенном звонке. Мы весело поужинали рисом с курицей, а потом валялись на диване, и я читала ему свежие отрывки из новой сказки.

Я схватила свой мобильный.

— Да, Влад. Точно, есть пропущенный, извини, я, наверное, не слышала. И ты вечером ничего…

— Ты… — Влад протяжно и со всхлипами… завыл. — Чем… чем… Чем ты была занята? Так, что некогда было на мой звонок ответить?

Он резко перестал всхлипывать и в упор посмотрел на меня. Сквозь опухшую красноту вокруг глаз пробивалась пронзительная, незнакомая синь.

— Ты хоть удовольствие получила? Шлюха…

Что-то я совершенно ничего не соображала. Поэтому решила лучше промолчать. Но это завело Влада ещё больше.

— А теперь? Тебе теперь от меня что нужно? — завизжал он голосом, уже совершенно чужим.

Голосом тётки-истерички.

— Ничего, ничего, Влад. Успокойся…

Соседи слева забарабанили в стенку. На часах светилось полтретьего ночи.

— Заткнитесь, мрази! — Влад изо всех сил бухнул кулаком в ответ.

Мне показалось, что обои вот-вот расползутся от удара.

— Вла…

Он повернулся, и разъярённый синий огонь его глаз опалил меня.

И тут я по-настоящему испугалась. Бросилась в ванную, закрылась на задвижку, пустила воду и зачем-то заплакала. Словно над потерей или перед долгой разлукой. Наконец плакать мне надоело, так же, как и сидеть в ванной комнате. Выключила воду и прислушалась. В спальне — тихо. Я вытерла глаза и вышла.

Муж всё в том же положении сидел на кровати. Только выражение его лица было уже не такое печальное. Он сверкнул на меня довольно весело голубым взглядом и произнёс:

— Ну, отрыдалась? Успокоилась?

— Почему ты так? — пролепетала я.

— Чего⁈ Чего — я?!!!

— Ну… — я тщательно подыскивала слова, — обижаешь…

— Это я тебя обижаю? — Голубоглазая истеричка цинично хмыкнула. — И ты ещё смеешь говорить, что это я тебя обижаю?

Он встал и, шлёпая босыми ногами, вышел на кухню. Тень скользнула по его худым лопаткам. Я вздрогнула. На секунду показалось, что на спине Влада пробиваются острые чёрные крылья, разрезая кожу.

Стоило ли идти за ним? Успокоить или подождать, когда сам успокоится? Из кухни послышался характерный всплеск: так из бутылки в стакан льётся вино. Мы не держали в доме ничего спиртного. Я никогда не спрашивала — почему, просто приняла как данность. Для этого явно существовали веские причины, и я догадывалась — какие. Пусть и сказочница, но не совсем оторванная от жизни.

Когда муж вернулся в спальню, от него явно распространялся аромат портвейна. Горькая полынь в густом, приторно-сладком сиропе. Он подошёл совсем близко, наклонился надо мной. Запах усилился, заставляя меня задохнуться.

— Ну что ты, родная, — жаркое горькое дыхание обожгло шею. — Я так тебя люблю… А ты не ответила на мой звонок, и я рассердился, что забыла обо мне. Ты такая… м-м-м…

Я торопливо стянула через голову пижамную футболку. Хотелось задобрить Влада, казалось: если сейчас мы будем близки, это тревожное синее сияние уйдёт из его глаз. Близостью прогнать нависшую над нами тень — вот чего я хотела, когда подстраивалась под его ускоряющийся ритм. В какой-то момент стало больно, но я сцепила зубы, стараясь перетерпеть. Только крепче обхватила его спину и, не удержавшись, вскрикнула: в ладони словно впилось лезвие. Но это были всего лишь острые лопатки Влада, которые недавно показались мне обрубками чёрных крыльев.

Впрочем, он принял мой крик за апофеоз удовольствия и тут же застонал в унисон. Скатился с меня и сразу заснул. Я полежала ещё немного, глядя на тени, которые ночник бросал на потолок. Смотрела на свои бледные ладони, словно пыталась найти на них порезы и кровь. Конечно, руки были абсолютно чисты.

Но что-то случилось не только с Владом, а изменилось и во мне. Никогда до сегодняшней ночи секс не доставлял мне боль. Всё что угодно — восторг, равнодушие, счастье, редко — разочарование, но физическую боль