демонов… Я бы точно сделал ноги, если бы в моём окружении оказался такой экземпляр. Он же уничтожит всё вокруг себя, как пить дать. И сам погибнет. Его разорвёт собственными демонами.

— Не скажи, — неожиданно горячо вступился Гарик, он даже чуть нервно стал постукивать кончиками пальцев по гитарной деке. — Если он просечёт, в чем дело, примется кормить своих демонов окружающими людьми. И тогда точно — или в психушку загонит, или до инфаркта доведёт, или замордует так, что мама не горюй, но финал все один — больничка, и это, если очень повезёт…

Гарик пожал плечами.

— В ином случае — смерть, и поиск новой пищи для демона.

— А чья это песня? — мне стало неуютно, и я перевела разговор на другую тему. — Та, которую вы сейчас пели?

— Наша, — с гордостью сказал Олег. — Мы сочиняем и поем. У нас ещё есть клавишник и скрипач.

— Так вы группа? — почему-то обрадовалась я.

— Ну, не скажу, что так уж прямо группа. Скорее, друзья-любители музыки. Да, у нас здесь, в магазине, по пятничным вечерам даются концерты-квартирники. Приходит узкий круг наших знакомых, и вы, Лиза, тоже приходите. Я пишу стихи, Гарик сочиняет музыку, а наш квартет всё это безобразие исполняет.

— Конечно, приду. В ближайшую пятницу же и приду. А можно… Мужа можно с собой взять?

— Если вы до пятницы помиритесь, — засмеялся Олег. — А то недовольные, поссорившиеся физиономии нам тут совершенно не нужны.

— Помиримся, — заверила я. — Куда мы денемся?

— Тогда приходите.

Я обрадовано попрощалась. И заспешила к выходу уже в совершенно радужном настроении. Букинистические музыканты подняли его до такой степени, что ссора с Владом казалась уже смешной и глупой, а важным было творчество, музыка, интересные люди, с которыми я только что познакомилась.

— Тебе же сказано — беги, — словно прошелестело у меня за спиной, когда закрывалась дверь, — два раза сказано. Почему не слушаешь? Третий раз говорю. Последний. Больше предупреждать не буду. Беги!

Мне показалось, что говорил Олег. Я опять приоткрыла дверь, заглянула в зал. Музыканты всё так же переговаривались о чем-то, уютно попивая бордовое вино. Я уставилась на Олега, а он, в свою очередь, посмотрел на меня, с недоумением отсалютовал стаканом:

— Значит, до пятницы!

— Ага, — кивнула я.

* * *

Я не попала на концерт в пятницу. В нашей маленькой семье опять случилось нечто очень неприятное.

Возвращалась я домой после «Букиниста» в прекрасном настроении. Готова была просить прощения, шутить, задабривать и даже — подлизываться.

Когда вошла в прихожую, ещё не включая свет, сразу почувствовала — кто-то шумно дышит внизу, на полу. Я успела щёлкнуть выключателем прежде, чем заорать от страха и неожиданности. На полу сидел Влад. Как наказанный ребёнок — в темноте и одиночестве.

Он даже не поднял голову, когда в прихожей резко вспыхнул свет. Только ещё плотнее прижал ладони к лицу.

— Влад… Что случилось?

Я перепугалась. Сильно. Так, что затряслись руки. Скорее рухнула, чем присела перед ним и принялась судорожно хватать ладони, которыми Влад закрывал лицо:

— Что… что…

— Ты правильно сделала, что решила бросить меня, — голос звучал глухо.

— Я… Нет… С чего ты взял? Всё совсем…

— Уходи, — выдохнул Влад.

Его дыхание обожгло мне пальцы.

— Почему? Что…

— Я не держу тебя. Можешь уходить…

— Ты нигде не ранен? Что болит?

— Уходи, — опять повторил он.

Я поднялась. Наверное, лучше его сейчас оставить на время в покое. Крови нигде не было, значит, он не ранен. Попятилась, не спуская с него глаз, раздумывая: как будет лучше? Уйти или надоедать с вопросами?

— Я тогда… пойду…

Упёрлась спиной во входную дверь. Замок, захлопываясь, щёлкнул.

— Конечно, — голос Влада стал каким-то совсем замогильным. — Иди, иди. Хорошо, что я не сказал тебя, что сегодня меня…

Я замерла. Он отнял руки от лица и посмотрел потерянным бирюзовым взглядом.

— Не сказал, что меня сегодня уволили.

Вернулся Алик. Лишь об этом я и могла думать, как только увидела бирюзовый цвет. Поэтому сначала вообще не поняла, что он сказал.

— Тебя… уволили? — до меня начало доходить.

Влад кивнул:

— А ты иди себе, иди… Зачем тебе переживать все будущие трудности со мной?

«В любви и горести». И никак иначе.

— Это правда? Тебя уволили с работы? Почему? Что ты собираешься делать?

Влад обиженно, но не очень торопливо, выдернул свою ладонь из моей.

— Сказал же, ты можешь уходить. Не буду останавливать. Зачем я тебе теперь? Когда не смогу больше соответствовать положению. Что я тебе теперь могу дать?

— Влад, зачем ты это говоришь? — я искренне не понимала, почему он пытается обидеть меня сейчас. — Ты несправедлив, и даже не даёшь себе труда понять это. Конечно, не уйду. Я и не знала, что у нас такие проблемы. И не собиралась уходить, просто ты сегодня… Вот!

Протянула ему руки, показывая уже проявившиеся на запястье синяки. Он глянул искоса, тут же отвернулся.

— Разве я мог? Это тебя кто-то хватал за руки, пока ты шлялась…

Бирюза в его глазах резко налилась синим. Неужели… Алик вместе с Бертой? Вместе?

— Ты опять за своё? — я осеклась.

У Влада — стресс. А в стрессе можно наговорить что угодно. Наверное. Я точно не знала, потому что сама даже в стрессе предпочитала сдерживаться.

— Нет, нет, — торопливо произнёс Влад. — Я не хотел, правда, не хотел. Не уходи. Я рад, что ты остаёшься.

— Ну, конечно. Я не собиралась. Всё у нас будет хорошо. Ты найдёшь другую работу. Мы можем не дёргаться, у нас есть средства от продажи моей квартиры. Если взять оттуда немного, хватит на несколько месяцев вполне безбедной жизни…

— Правда? — мне показалось, или голубой взгляд Влада налился нескрываемой жадностью? — Ты же веришь в меня? А знаешь, что…

Он приободрился, даже поднялся с пола, тяжело опираясь на мою руку.

— Меня всё равно уже тошнило от всех этих идиотов, и работа была паршивая, мне никогда не нравилась эта компания.

— Конечно, — я обрадовалась, что Влад воспрял духом. — тёмные полосы бывают у всех.

Мы пошли на кухню и заварили свежий чай, а потом открыли коробку хороших конфет. Говорили, как мы сильны вместе. Как любим друг друга, и как эта любовь поможет преодолеть все невзгоды. Спасающим светом озарит всю эту мрачную тяжёлую жизнь. Любовь озарит.

— И знаешь, что я решил, — Влад раскраснелся — и от чая, и от перспектив. — Я же могу открыть своё дело. Не ишачить больше на «дядю».

— Но… У тебя разве есть на это средства? — удивилась я. — Хотя бы на начальные вложения?

— Так у