Вдалеке громыхнуло. Небо, всё ещё безмятежное надо мной, сгустилось тёмно-серым за горизонтом. Где-то его прорвало грозой: внезапной и стремительной. Далёкий гром ударил в землю и отскочил от неё горным эхом. Звук очень похожий на тот, от которого меня подбросило на камнях перед тем, как повредила лодыжку.

Лодыжка… Чёрт… Если грозовой фронт дойдёт сюда, я, ко всему прочему, ещё и вымокну до нитки. Спрятаться — негде, спуститься в деревню сама не смогу. Ещё раз попробовав подняться, я опять упала, закусив губу, чтобы не закричать. Пусть поздно, но вспомнила, как по ночам с этой горы доносится вой шакалов. С индивидуальным голосовым репертуаром.

Всё, что оставалось — валяться на мягком ковре изо мха, подвывая от боли в распухшей ноге и ожидая свояка Яна. Часов у меня не было, мобильника, чтобы посмотреть время, тоже, и вскоре казалось, что я лежу здесь целую вечность.

Будущее сейчас предстояло в очень мрачном свете, окрашиваясь приближающейся грозой.

Река, до этого бурно катившаяся весёлым ручьём, на глазах набирала угрозу. Она расширилась, вскипая. Вода в ней теперь не играла бликами на прозрачной поверхности, а наливалась буро-коричневой глиной. Вместе с землёй, которую далёкий дождь смывал с берегов у истока, несло не просто щепочки и мелкий мусор, но уже и такие толстые ветви, что их вполне можно было назвать брёвнами.

Я, переводя дыхание, отползала всё дальше от берега, пока не упёрлась в каменистый, очень крутой склон. Потрескавшаяся скала заканчивалась где-то высоко-высоко над моей головой непроходимыми джунглями. Я не уверена, что смогла бы вскарабкаться по вертикальной стене даже в самой лучшей своей физической форме. А если бы и смогла, то сквозь дикие заросли, которые маячили наверху, точно бы не пролезла.

Гроза шла с той стороны, куда отправился свояк Яна. Значит, задерживаться ему там смысла нет. Я вздохнула. Конечно, он скоро вернётся и придумает, как спустить меня, раненую, в деревню.

В общем, опять приказала себя успокоиться, удобнее устроила распухшую ногу и принялась наблюдать за коварно вздыбившейся рекой. Спокойствия моего хватило как раз до момента, когда в бурных водах появилось нечто необычное. Разум ещё не воспринял случившееся, а инстинкт заставил замереть в глубинном ужасе.

Неприятно зазнобило, как будто резко поднималась температура. А, может, она и в самом деле поднялась, потому что всё вокруг меня противно и болезненно закачалось.

По реке в месиве из обломков деревьев и глинных смывов плыл человек. Нет, не плыл. Его несло. Он шевелился, но не потому, что прилагал усилия. Тело подбрасывала на перекатах река, словно забавляясь с неожиданной игрушкой. Лицо скрывалось в коричневой взвеси, и я видела только тёмно-синюю, с кислотно оранжевой полосой спину, но…

Я достаточно хорошо изучила эту куртку, пока плелась за свояком Яна на околицу деревни, а затем — карабкалась вслед по горному склону.

* * *

Шаэль появился за секунду до того, как я, кажется, сошла с ума. Он просто спас мой разум.

— Там-м-м-м, — сказала я, хватая ртом воздух. — Кажется, м-м-мёртвый.

Он обернулся на потемневшие перекаты реки:

— Где?

— Плыл… Кажется, труп… Свояк Яна. Не знаю, как зовут…

Я говорила теперь так же отрывисто, как Шаэль. Горло сжимало спазмами. Сожмёт — задыхаюсь, отпустить: вылетает слово.

Он помотал головой.

— Не видел… Когда?

Время я не могла сказать. Представления не имела, сколько просидела вот так: не в силах встать.

— Я шёл оттуда, — Шаэль показал на склон, по которому бежала вниз река. — Не видел. Привиделось? Тут… вот…

Только сейчас я заметила, что он приволок с собой «супермаркетную» тележку. Да, из тех самых, на трёх колёсиках, в сеточку и с удобной ручкой. Как она оказалась в горах? Непонятно. Шаэль достал из неё насквозь мокрую куртку. Ту самую, которая проплыла мимо меня на свояке Яна.

— Трупа не было, — кивнул Шаэль, заметив мой взгляд. — Показалось. Только это.

Я поняла, что он выловил куртку из реки, когда толкал по берегу тележку. Мне показалось? Но ясно же видела… Впрочем, нет, не ясно. Не помню ни ноги, ни голову. Всё, кроме куртки, кажется, скрывалось под водой. Или… Вообще не было? Я разглядела только спину. Тёмно-синюю, с кислотно оранжевой полосой. Думать, что свояк Яна случайно обронил куртку в реку, гораздо спокойнее.

— Ладно, — я выдохнула с облегчением.

Страх выходил из меня стремительно, как воздух из развязавшегося воздушного шара. Когда опять смогла свободно дышать, вернулась боль в ноге. Я схватилась лодыжку и непроизвольно заскулила.

Шаэль сделал ко мне шаг и замер в нерешительности.

— Там… — сказал он, глубоко вздохнув. — Обвал. Не пройти.

— Какой обвал? — спросила я, но тут же вспомнила далёкий, но внушительный грохот.

Два раза. Грохот звучал два раза. Когда я упала, и потом ещё — прямо перед разливом реки.

— Завалило. Не пройдёшь. И я…

— И что же теперь?

Шаэль указал на тележку.

— Со мной. Пока не разгребут.

— Куда с тобой?

В этот момент я поняла, что оказалась полностью в его руках. Незнакомого, дикого, едва говорящего парня. Это было очень неприятное чувство. Тем более что сложно определить: опаснее оставаться здесь одной или отправиться в неведомые дали с Шаэлем. Хрен редьки… О какой сладости тут вообще можно говорить?

— Повезу, — на его лице не дрогнул ни один мускул. — Там, выше, есть. Тепло. Еда. Ногу нужно зафиксировать.

И как я сама до этого не додумалась? Валялась тут, страдая и замирая от ужаса, а позаботиться о лодыжке ума не хватило. Клуша. Как есть — клуша. Принцесса Иголочка…

Я терпеливо подождала, пока Шаэль приладил к вздувшейся ноге какую-то деревяшку, найденную им, видимо, по дороге. Для этого он вытянул пояс из своих штанов, и меня обеспокоило, что эти штаны могут свалиться с него в любой момент. Почему-то больше, чем всё прочее, неприятно волновала возможность увидеть своего спасителя без одежды. Бельё-то хоть, это дитя гор носит?

Но штаны продолжали держаться на крепких бёдрах, и это меня в конце концов успокоило. С помощью Шаэля я перекинулась на тележку. В глазах плясали зелёные пятна, и я чуть не потеряла сознание, когда вынужденно потревожила вытянутую на деревяшке ногу.

— Нужно… быстро, — он с тревогой смотрел на линию надвигающегося грозового фронта. — Если ливень… Быстро уходить.

— А как же мои? Они с ума сойдут, — когда волна дурноты прошла, я вспомнила про Алекса и Тею. — У тебя есть мобильный, чтобы позвонить?

Шаэль напрягся в раздумье. Я прикусила язык, потому что с самого начала было ясно: откуда у него телефон? Глупо спрашивать.