Улыбка оказалась просто замечательная, белозубая и открытая. «Он пошутил?» — с удивлением подумала я. Этот парень совсем не вязался с образом весельчака и балагура.

Кивнула.

— Записку… Переброшу… Они знают… Где ты?

Опять кивнула.

— Придут сюда. Готова?

Кивнула в третий раз и крепко сжала зубы. Шаэль тронулся с места, толкая перед собой тачку, в которой болталась я. Он тянул тележку вверх по крутому склону и вскоре вышел на незаметную тропу.

Несмотря на то, что мы ехали медленно, путь оказался наполнен страданием. Тачка подпрыгивала на кочках, тут же отдаваясь в ноге резкой болью, от которой на меня наваливалась дурнота. Шаэль старался идти, толкая перед собой тележку, очень аккуратно, но это мало помогало.

Вскоре я, кажется, потеряла сознание. Вернее, то проваливалась в какой-то бред, то приходила в себя. Сквозь боль и полубред, которые заполнили все моё существо, уже плохо соображала, что вообще происходит. Несколько раз Шаэль останавливался, чтобы дать мне попить воды из родника, обмывал моё потное, грязное, перекошенное лицо. Я делала несколько глотков прозрачной вкусной воды прямо из его больших ладоней, которые он складывал лодочкой, и снова откидывалась на спину. Так продолжалось, как мне показалось, несколько часов. Лес становился все угрюмей, а пути, которые выбирал мой неоднозначный спаситель, всё извилистее. Иногда, вынырнув из забытья, я открывала глаза и видела над собой калейдоскоп густо перепутанных друг с другом веток мощных деревьев, с которых грязно-зелёными бородами свисал древний, мрачный мох. Один раз я спросила:

— Почему тут совсем не слышно, как поют птицы?

Но что ответил мне Шаэль (и ответил ли он вообще), я не помню, так как сразу снова отключилась.

Пришла ненадолго в себя, когда Шаэль наконец-то остановился:

— Мы на месте. Лиза.

Слова донеслись как сквозь сон, я ничего не смогла ответить и не смогла открыть глаз. Только почувствовала, что он подхватил меня осторожно на руки, и всё сущее опять стремительно закрутилось в воронку, унося по ту сторону сознания.

Глава одиннадцатая

За полгода до событий в Аштараке

Любовь классически выскочила на нас с Владом как сумасшедший с ножом из-за угла. Не могу сказать точно, в каком именно часу, и даже не назову дату, когда я посмотрела в серые глаза и подумала, что этот взгляд будет теперь со мной, если не навсегда, то на всю оставшуюся жизнь точно.

И меня, и его в тот небольшой город занесла судьба. Вроде бы совсем случайно. Но стоило мне подумать, сколько нитей, обстоятельств и ситуаций нужно было свести в одну точку, чтобы мы в ней встретились, я удивлялась гениальности мастера судьбы, который держал в руках все эти запутанные верёвочки и не упускал ни одной детали.

Так я думала когда-то, не подозревая, что мой мастер судьбы имел демоническую сущность, а вся его виртуозность оказалась направленной просто на поиски пищи.

Влад приехал в командировку на периферийный завод по каким-то железобетонным делам, а я собирала фольклор по округе. Улыбчивая, круглая тётушка из местной администрации, сама того не подозревая, сыграла роль одной из Мойр, богинь судьбы, поселив нас независимо друг от друга в общежитие сельхозтехникума, которое в это время года пустовало. В общежитии только что сделали неприхотливый ремонт, замазав краской растрескавшиеся подоконники и побелив заплёванные будущими аграриями стены, во всём здании ещё свежо и остро пахло влажной извёсткой.

Щерились железными остовами бесприютные кровати в комнате, только одна из них прикрывала тощую наготу серым матрацем и видавшим виды одеялом. На ней спала я. Впрочем, окружающая обстановка не играла большой роли, я остановилась здесь всего на сутки в ожидание поезда. Моя экспедиция закончилась.

«Завтра домой», — лениво думала я, щурясь с общежитского подоконника на застиранное небо.

Лето плыло к закату августом, релаксирующим перед прыжком в осень. Судьба ловит тебя на живца именно в таком расслабленном состоянии: когда думаешь, что уже всё закончилось. Душа была пуста, выгрузив в прошлое хождения с диктофоном из села в село, выслушивания песен, рассказов и притч, в основном, повторяющих друг друга.

До самой главной в моей жизни встречи оставалось несколько секунд, а я ничего не подозревала.

Раздался стук в дверь. Властный, как сама судьба. На пороге стоял Влад.

Вернее, я ещё не знала, что это Влад. Не знала, как он спит, приминая в подушку щеку, как смотрит виновато и лукаво, понимая, что сделал какую-то глупость, как вертит в воздухе ладонью, когда не может подобрать правильного слова. Я не знала тогда о нём совершенно ничего, но тут же затрепыхалась рыбкой на крючке серого взгляда, заслонившего мир.

Мы заговорили сразу и вместе. Он хотел сахара к чаю, я пыталась объяснить, что завтра уезжаю, он сказал, как любит песню, ворвавшуюся внезапно в раскрытое окно, я пожаловалась: «Не успела посмотреть город». А потом вдруг поняли, что ночь уже прошла, и рассвет смеётся над нами утренней сыростью.

И только тогда он спросил, как меня зовут. И повторил за мной незнакомо «Лиза», и моё имя вдруг обрело смысл. И он, этот смысл, повис в густом, горьковатом воздухе, когда Влад крикнул на железнодорожном перроне «Лиза!» и добавил ещё что-то. Я не разобрала, так как поезд уже уносил меня вдаль, согласно купленному билету, и пристанционные развалюхи потянулись вдоль путей, затем всё стремительнее замелькали в окошке, а вскоре и вовсе исчезли, уступив место лесному пейзажу. А я пыталась не вспомнить, нет, а прочувствовать, что же он крикнул тогда, швыряя важную фразу в последний вагон уходящего поезда.

Конечно, я узнала это несколько позже, когда Влад приехал в мой город. Была совершенно нереальная радость встречи, а потом горечь, что всё прошло так быстро. Мы лежали на надувном матраце, который кинули прямо на лоджии: в комнате было душно, а на балконе свежо и прохладно. Среди цветов казалось, что мы лежим в райском саду.

— Что ты сказал тогда на вокзале? — спросила я, разглядывая упавшую на щеку тонкую, длинную ресницу.

— Когда? — Влад явно дразнил меня.

— Когда провожал. Там, на вокзале…

— Я сказал, что приеду к тебе. И, видишь, сдержал обещание.

Он перевернулся с живота на спину, и я уютно поднырнула головой на его плечо. Было немножко жаль, что тайна раскрылась, оказалась понятной и доступной. И зачем я так хотела узнать ответ на этот вопрос? В жизни должны оставаться непрочитанные письма и недосказанные фразы. Они придают горькое очарование происходящему с нами изо дня