поступков. Я отдал себя на суд князя, а это значит, что я должен мужественно принять его при­говор, каким бы он ни был».

Наконец Рэндал, вконец измученный, погрузился в беспокойный, тревожный сон. Всю ночь ему снились суды, дознания и наказания, топоры, веревки и пылаю­щие костры.

На следующее утро, с первыми лучами зари, к Рэнда­лу пришел сам Петручио. Мастер-волшебник вошел в комнату, не постучав, будто запирающие заклинания были для него не прочнее обыкновенной бумаги. Он держал в руках большой поднос, и ноздри Рэндалу заще­котал запах изысканных блюд, пробивавшийся из-под серебряной крышки.

— Вставай, юный Рэндал, — провозгласил мастер Пе­тручио, поставив поднос на единственный в комнате стол. — Впереди тебя ждет долгий путь, и хороший зав­трак — лучшее начало нелегкого дня.

Рэндал стряхнул с себя последние остатки ночного кошмара и сел посреди смятых простыней.

— Значит, меня изгоняют из города, — горестно про­изнес он. Усталость до сих пор одолевала его, и в душе юноша не почувствовал ничего, кроме безрадостного облегчения.

— В некотором роде — да, — ответил Петручио. Ма­стер-волшебник положил на тарелку яичницу, ломти хлеба и толстые куски бекона и протянул завтрак Рэн­далу. — Но, откровенно говоря, его высочество не наме­рен наказывать тебя. Ты ведь этого боялся, правда? Я сумел убедить его, что смерть герцога произошла в ре­зультате несчастного случая и что в сложившейся ситу­ации ты действовал единственно верным образом. Ты поступил так, как должен было поступить, и тебя никто не обвиняет.

Рэндал кивнул, не в силах произнести ни слова. По­кончив с едой, он ощутил, что усталость понемногу ухо­дит из тела и разума. Впервые в нем шевельнулась ис­корка любопытства.

— Если князь не собирается наказывать меня, — спросил он, — то почему я должен уехать?

Петручио ласково улыбнулся.

— Я мог бы сказать, что тебе как вольному подмасте­рью положено странствовать... но это была бы только часть правды. А истина заключается в том, что его высо­чество не может позволить тебе остаться в Паллиде по­сле того, как ты узнал его тайну.

— То, что он и Винсенте — одно лицо? — Рэндал взял кусок хлеба и, нахмурив брови, покрошил его в тарел­ку. — Но если князь — это Винсенте, то кем же тогда был человек, которого Бартоломео держал в тюрьме у себя на вилле?

— Расскажи-ка мне все свои приключения от начала до конца, — попросил Петручио. — Тогда, может быть, я сумею лучше объяснить тебе, что к чему.

Рэндал без утайки сообщил мастеру обо всем, что слу­чилось с ним накануне. Когда он закончил, Петручио удовлетворенно кивнул.

— Теперь мне многое стало ясно. Планы герцога бы­ли куда более сложны и запутанны, чем обычно. Если бы ты не встретил Карвелли, когда он возвращался из дворца, устроив обыск у тебя в комнате, то мы бы уз­нали о заговоре слишком поздно. Но даже вчера я еще сомневался. Мне казалось, что герцог и его свита не могут действовать так быстро, поэтому, когда Фернан­до сообщил мне о том, что герцог ждет гостя из даль­них краев, я решил воспользоваться случаем и послал тебя на разведку. Я хотел через твою подругу Лиз дого­вориться с тобой о встрече, побеседовать с тобой, ког­да ты вернешься — однако события разворачивались слишком стремительно.

— Но вы так и не объяснили мне, кем был третий Винсенте, — возразил Рэндал. — Первым был Бартоло­мео, я сам его замаскировал. Вторым — князь Веспиан,

и это творение ваших рук. Но кого же я тогда нашел на герцогской вилле?

— Ах, да, — спохватился Петручио. — Это был Вин­сенте. Настоящий Винсенте. Как и Фернандо, он рабо­тает на меня. Винсенте любезно разрешил мне, так ска­зать, позаимствовать его имя и внешность, чтобы маскировать князя Веспиана в те часы, которые его вы­сочество проводил среди актеров.

Рэндал задумался.

— Значит, тот Винсенте, с которым я все это время ра­ботал в театре...

— На самом деле был князем Веспианом, — закон­чил за него Петручио. — Совершенно верно. Настоя­щего Винсенте ты встречал от силы раза три — сначала в первый день, когда он привел тебя с рыночной пло­щади, потом — в тюремной камере Бартоломео, и в третий раз — когда ты исцелил его. Кстати, должен те­бя похвалить, ты поработал отлично: сегодня утром я заглянул к себе в кабинет и обнаружил его там. Он поч­ти поправился.

— Хорошо, — сказал Рэндал, отодвинул пустую та­релку и встал. Мантия вольного подмастерья, в которой он вчера, не раздеваясь, лег спать, обвилась вокруг его лодыжек. Юноша принялся собирать свои нехитрые по­житки — в основном они состояли из одежды, и почти вся она была новая, полученная во дворце. — Значит, се­годня утром мне предстоит покинуть Паллиду. Его вы­сочество хотел бы отправить меня в какое-либо опреде­ленное место?

— Собственно говоря, да, — ответил Петручио и еле заметно улыбнулся. — Думаю, тебе известно, что князь время от времени одалживает деньги герцогам и графам Брисландии?

— Известно, — подтвердил Рэндал. — Об этом мне однажды говорил Винсенте — то есть князь Веспиан.

Петручио кивнул.

— Хорошо. Сегодня утром из нашего города отбыва­ет на родину посланник одного из ваших северных ба­ронов. Он везет домой деньги, взятые в долг его хозяи­ном на проведение военной операции. Как всегда, казначей князя Веспиана недоволен: он полагает, что собственный отряд этого посланника не способен обес­печить должную охрану золота. Если с ними будет вол­шебник твоего уровня мастерства, это немного успоко­ит беднягу.

Рэндал коротко рассмеялся.

— Значит, его высочество убивает сразу двух зайцев: избавляется от меня и находит охранника для каравана.

— Такое поручение означает, что тебе оказано боль­шое доверие, — мягко возразил Петручио. — Князь про­сит тебя остаться с караваном до тех пор, пока барон, ве­дущий войну, не выплатит все золото своим наемникам. Но, разумеется, как только ты окажешься за воротами Паллиды, ничто не будет связывать тебя, кроме твоего собственного слова.

— Я присмотрю за этим золотом, — со вздохом отве­тил Рэндал. Он закончил складывать свою одежду на кровать, связал вещи в тюк и перетянул запасным рем­нем. — А что будет с Лиз?

— Она отправится с тобой, — ответил Петручио. — Дело в том, что она тоже знает секрет Веспиана.

Рэндал поднял тюк одежды и повесил его через плечо.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — сказал он. — Где мне найти этого посланника?

— Я покажу тебе дорогу, — ответил Петручио.