Фернан­до, прижимая к груди обожженную руку, смотрел сверху вниз на поверженное тело придворного герцогского волшебника. С той минуты, как Винсенте отвернулся от побежденного противника, Лиз смотрела только на ак­тера. А сам Винсенте стоял спиной к смертоносному клинку.

Время замедлило ход. Все вокруг двигалось невыра­зимо медлительно, будто в кошмарном сне. Но Рэндал слишком хорошо понимал, что это происходит наяву.

Бартоломео ринулся в атаку. Ничто не могло поме­шать ему. Еще миг — и он вонзит кинжал в спину безза­щитного Винсенте.

«Я должен остановить его, пока не поздно», — про­неслось в мозгу у Рэндала. Он поднял руку и закончил произносить слова ударного заклинания. Магический удар, который юноша держал наготове с самого начала схватки, вырвался из его рук и с размаху поразил Барто­ломео в грудь.

От внезапного толчка брат князя Веспиана остано­вился. Сила удара была так велика, что герцог пошат­нулся, пролетел над всей сценой и спиной вперед сва­лился через рампу вниз. Герцог с грохотом рухнул прямо на высокий резной княжеский трон. Юный вол­шебник застыл, все еще держа руку поднятой. «Слиш­ком сильно. Я ударил его слишком сильно», — в отчая­нии думал он.

Бартоломео так и остался сидеть на троне, который он хотел отнять у брата. Голова герцога под неестествен­ным углом свешивалась назад через тяжелую деревян­ную спинку. При падении край спинки ударил его пря­мо в шею и сломал ее.

«Он мертв, — оглушенно подумал Рэндал. — Я всего лишь хотел остановить его, но вот что вышло — он мертв».

Винсенте резко обернулся. Актер, замаскированный под князя, подошел к рампе и долго смотрел сверху вниз на мертвое тело, чьи черты были так похожи на его собст­венные — те, какие он имел сейчас. Он поднял голову и приглушенным голосом, в котором звенела с трудом сдерживаемая ярость, обратился к публике и стражникам:

— Оставьте нас! Выйдите все, немедленно!

Публика потянулась к выходу. Винсенте не сводил глаз со зрительного зала, пока все скамьи не опустели. Потом обернулся к Рэндалу, и юноша увидел, что зама­скированное лицо актера побледнело и исказилось гневом.

— Как ты посмел?! — вскричал Винсенте. — Как ты посмел ударить его, когда я тебе запретил?!

Рэндал почувствовал, что в ответ на обвинение его то­же охватывает гнев. Он вскинул руку и указал на кинжал Бартоломео, упавший на подмостки сцены.

— Вот почему, — ответил он. — Герцог собирался поразить вас в спину кинжалом. Что же касается за­претов — вы никакой не князь, а такой же человек, как и я, и, сдается мне, вы уже забыли обещание, которое мне дали.

Юный волшебник прочитал слова, снимающие ил­люзию. Лазутчик Фернандо сбросил облик негодяя Карвелли и опять стал самим собой, а вместо князя Веспи­ана перед Рэндалом снова предстал рыжеволосый актер Винсенте.

Вдруг из глубины зрительного зала послышался глу­бокий громкий голос.

— Поспешные слова и торопливые поступки — вот две главные ошибки людей, особенно непростительные для волшебников. Пусть предстанет нашим взглядам вся истина, как она есть, и тогда мы решим, кто прав, кто виноват.

Этот голос принадлежал Петручио. Мастер-волшеб­ник — все еще бледный после жестокой раны, но уже почти исцелившийся — поднялся по боковым ступеням на сцену, воздел руку и заговорил. Рэндал ощутил внут­ренний трепет — так всегда бывало, когда у него на гла­зах рассеивалось могучее заклинание. За спиной у юно­ши негромко ахнула Лиз.

На сцене больше не было Винсенте. С уничтожением иллюзии развеялись последние черты веселого актера. Перед Рэндалом стоял не кто иной, как князь Веспиан Великолепный, правитель Паллиды.

Рэндал опустил руку, все еще указывавшую на кинжал Бартоломео. Он никак не мог найти нужных слов, что­бы исправить сказанное, и не знал, что делать. Нет, это-то как раз было ясно. Оставалось только одно. Юный волшебник преклонил колени перед князем.

— Склоняюсь перед вашим высочеством и смиренно предаю себя на ваш суд, — произнес он.

Юноша долго стоял на коленях, не поднимая глаз.

Наконец князь заговорил.

— Иди в свою комнату и оставайся там, пока за тобой не придут, — велел он.

Рэндал встал, поклонился, стараясь не встречаться глазами с князем, потом повернулся и ушел, с трудом удерживаясь, чтобы не пуститься бежать. Словно в тума­не, ничего не видя перед собой, брел он по запутанным коридорам дворца и в конце концов, скорее по чистой случайности, чем сознательным усилием воли, добрался до своей комнаты. Не раздеваясь, он ничком рухнул на кровать.

Юноша долго не мог уснуть. Он лежал, уткнувшись лицом в руки, и пытался прогнать застывшее перед гла­зами страшное видение — безжизненное тело герцога Бартоломео, распростертое на резном княжеском троне. «Я не собирался убивать его. Хотел только остановить — разве я виноват, что он не удержался на ногах и упал?»

Но суровое воспитание не позволяло волшебнику лгать, даже самому себе. «Это я поразил Бартоломео ма­гическим ударом. Он погиб от моей руки».

Воспоминания помчались перед Рэндалом бурным потоком. Вместо Бартоломео его внутреннему взору предстал мертвый Николас Уоринер, лежащий на узкой улочке Видсегарда. «И в этом тоже моя вина. Если бы я не попросил Ника о помощи... если бы не ввязался в борьбу с могущественной магией, которую мне самому одолеть было не под силу... Ник был бы жив».

Рэндал вслух застонал. На миг ему захотелось отри­нуть от себя всю магию, даже ту простую и безобидную, которая помогала ему создавать фокусы и иллюзии в княжеском театре. Но он понимал, что этому не бывать: он не сумел отказаться от магии и в прошлый раз, когда горе от смерти Ника было еще свежо. Юноша знал: без магии ему не жить; отказаться от волшебства — это все равно что перестать дышать.

«И Ник тоже так и не смог отказаться от магии, — вне­запно понял Рэндал. — Он пытался найти для себя жизнь за пределами Искусства — но в конце концов сделал свой выбор, вернулся к волшебству и умер как чародей. Я все­гда буду чувствовать за собой вину в его смерти, но это не помешает мне пускать в ход мои магические знания, ког­да они мне понадобятся».

Потом ему в голову пришла новая мысль, еще более соблазнительная, чем желание забросить магию. «Я мог бы применить мое волшебное искусство для того, чтобы прямо сейчас покинуть дворец. Лиз пойдет со мной, а Петручио не станет нас останавливать.

Но, когда я покинул замок Дун и отправился изучать магию, я обещал себе, что всегда буду отвечать за по­следствия своих