от его мутировавших генов. Ему было куда возвращаться, и был кто-то, кто принимал его любого.

А у меня... Мой приемный отец Артур был далеко, а моя настоящая мать осталась лишь строчками в засекреченных архивах.

Я подошла к встроенному бару, достала бутылку и щедро плеснула себе в стакан неразбавленного синтетического виски.

— Фаро, какова вероятность, что лорд Сиама покинет свою закрытую планету, чтобы найти сбежавшую жену? — спросила я вслух, гипнотизируя взглядом янтарную жидкость.

Воздух на спинке кресла дрогнул, и появился голографический фенек.

«Сиамы не покидают свою звездную систему без крайней необходимости, капитан. Это нарушает их изоляционистские доктрины. Вероятность его появления в Центральном секторе составляет менее двух процентов».

Я залпом выпила обжигающую жидкость. Горло свело спазмом, но этот огонь не шел ни в какое сравнение с тем жаром, что гнал мою кровь совсем не в те места.

Два процента. Статистика — вещь упрямая, но она не учитывала одного: Халидан Ваи был не из тех, кто поддается аналитике. Что-то мне подсказывало, что эти стеклянные джунгли Центрального сектора не смогут спрятать меня, когда сиамский лев выйдет на охоту.

И самое страшное заключалось в том, что какая-то темная, дикая часть меня отчаянно, до дрожи в кончиках пальцев хотела, чтобы он меня нашел.

Глава 14. Инстинкты хищника

Ресторан «Орион» располагался на одном из верхних ярусов небоскреба и по праву считался заведением для элиты. Вращающаяся платформа открывала панорамный вид на сверкающий мегаполис, тихо играла живая классическая музыка, а вышколенные официанты передвигались между столиками с грацией, запрограммированной лучшими инженерами.

Я стояла у входа, чувствуя себя абсолютно не в своей тарелке. На мне было темно-синее вечернее платье, идеально сидящее по фигуре, и туфли на каблуках, которые я не надевала, кажется, со времен выпускного в Академии.

— Бронь на имя профессора Артура Нова, — бросила я метрдотелю.

Меня проводили к столику у самого окна. Отец и Эвелин уже были там. Артур, как я и советовала, надел свой лучший темно-синий пиджак. Он что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя, а Эвелин смотрела на него с такой теплой, сияющей улыбкой, что у меня невольно защемило сердце. Строгая доктор Эванс сменила медицинский халат на элегантное изумрудное платье, ее волосы были красиво уложены. Они выглядели счастливыми. Настоящими.

— Папа! Эвелин! — я подошла к столику, широко улыбаясь.

Отец вскочил, порывисто обнимая меня. От него пахло привычным одеколоном и каким-то лабораторным химикатом, который не выветривался, наверное, никогда. Эвелин тоже поднялась и мягко коснулась моей руки.

— Клео, ты прекрасно выглядишь, — искренне сказала она. — Мы так рады, что Ридли дал тебе увольнительную.

— Я сама рада вырваться из этого бункера, — я опустилась в мягкое кресло, привычным, незаметным движением сканируя зал на предмет выходов, слепых зон и потенциальных угроз.

Ужин начался чудесно. Мы заказали еду, пили легкое вино с Альфа Центавры и говорили о пустяках. Я искренне наслаждалась тем, как отец ухаживает за Эвелин: подливает ей вино, пододвигает тарелку, смущенно замолкает, когда их руки случайно соприкасаются. Я столько лет мечтала, чтобы этот гениальный, но бесконечно одинокий ученый, посвятивший жизнь неизвестному подкидышу-химере, наконец-то обрел свое собственное, простое человеческое счастье.

— Знаете, я давно хотела вам сказать, — я подняла бокал, глядя на них обоих. — Я очень за вас рада. Вы оба самые близкие люди в моей жизни. И видеть вас вместе... Это лучше, чем любая успешно завершенная миссия.

Эвелин смущенно опустила ресницы, а отец просиял, накрыв ее ладонь своей.

— Спасибо, Клео. Для нас это тоже очень много значит, — Артур откашлялся, пытаясь скрыть волнение, а затем внимательно, по-ученому цепко посмотрел на меня.

Его взгляд скользнул по моей прямой спине, по рукам, лежащим на столе. Улыбка на его лице стала чуть более задумчивой.

— Всё хорошо, пап? У меня тушь размазалась? — пошутила я. Макияж давно наносился за секунды и никогда не тёк.

— Нет... Просто... — он чуть нахмурился, поправляя очки. — Ты изменилась, Клео.

— Разумеется, Артур, она ведь только что с тяжелого задания, — попыталась перевести тему Эвелин, но отец покачал головой.

— Нет-нет, я говорю не об усталости. Я знаю физиологию своей дочери лучше, чем кто-либо в галактике. Клео... Твоя моторика. Ты сидишь, как натянутая струна. Раньше, возвращаясь на базу, ты расслаблялась. А сейчас...

Он подался вперед, понизив голос.

— Твои рефлексы обострены до предела. За те сорок минут, что мы здесь сидим, ты проследила взглядом за каждым официантом, оценила дистанцию до дверей и ни разу не оперлась на спинку кресла. И твой взгляд... В нем появилось что-то диковатое. Неукротимое. Как у снежного барса, которого зачем-то посадили в стеклянную клетку. Сиам так сильно на тебя повлиял?

Я замерла. Вилка в моей руке предательски дрогнула, пустив по фарфоровой тарелке едва слышный скрежет.

«Профессор Нова демонстрирует выдающиеся аналитические способности, — тут же вклинился Фаро в моей голове. — Ваш базовый уровень кортизола и адреналина сейчас на пятнадцать процентов выше обычной "мирной" нормы. Ваши зрачки расширяются при любом резком звуке. Вы находитесь в режиме боевой готовности».

«Спи, Фаро!» — мысленно огрызнулась я, а вслух постаралась выдать самую беспечную улыбку.

— Пап, ты преувеличиваешь. Просто отбор на Сиаме — это не курорт. Там приходилось постоянно ждать удара в спину. Адреналин еще не выветрился, вот и всё.

Я могла говорить о миссии, поскольку мой отец имел доступ к этой информации и наверняка уже ознакомился с моим отчетом.

— Дело не только в адреналине, — мягко, с профессиональным интересом врача добавила Эвелин, внимательно глядя мне в глаза. — Твоя аура, Клео. Ты кажешься... Проснувшейся. Словно ты нашла там что-то, что заставило твою природу раскрыться.

Да, доктор Эвелин была посвящена в мой необычный геном, ведь работала с отцом, да и почти вошла в семью.

Я сделала большой глоток вина, чувствуя, как внутри всё сжимается. Они были слишком проницательны. Мои близкие видели то, что я отчаянно пыталась скрыть даже от самой себя. Я действительно стала другой.

В этом роскошном ресторане, среди изысканных блюд и тихой музыки, мне не хватало запаха горячего песка и сандала. Столовое серебро казалось невесомым и бесполезным, синтетическое мясо на вкус напоминало картон по сравнению с той жесткой, настоящей пищей, которую нам давали в Колизее. Которую я украла с кухни. Но главное... Мне не хватало тяжелого, подавляющего присутствия Халидана. Его взгляда, от которого плавились кости. Его первобытной, бескомпромиссной силы.

Здесь, на Земле, я была симулирующей нормальность девушкой. А там, в его черном шатре, я была настоящей, свободной.

— Всё в порядке, честно, — я