Следом, чуть оттесняя Катароса плечом, вошла Голд. Её светлые волосы были перехвачены изумрудной лентой, а золотистые глаза сияли неподдельной радостью. За ней, чуть поодаль, держалась Сэнд. Её смуглая кожа и золотые глаза составляли разительный контраст с бледностью Голд, и они снова, как и раньше, старались держаться отдельно друг от друга, хотя и пришли вместе. Последними вошли Адам и Флюмен.

— Фауст, — кивнул Катарос, и его голос прозвучал глухо, будто он признавал факт, который не мог изменить. — Не думал, что ты окажешься здесь. И в таком качестве.

— Да-да, мы в шоке! — звонко воскликнула Голд, и её тёплая улыбка озарила кабинет. — Но так рады, что ты здесь! Когда узнали, что новый преподаватель — это ты, я сначала не поверила. Думала, шутка.

— А я поверила, — заметила Сэнд, и в её голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Ты всегда умел удивлять.

Флюмен не стала пожимать мне руку. Она подошла ближе и, не отрывая от меня своих серых, бесконечно любопытных глаз, произнесла:

— Ты полон сюрпризов. Сначала библиотека Данталиона, теперь — академия. И уже преподаватель. Как тебе это удалось? Неужели директор Келпи просто так взяла и предложила тебе место?

— Это долгая история, — уклончиво ответил я, жестом приглашая всех садиться. — Но если вы пришли не просто поздороваться, а поговорить, то у меня есть время.

И мы расселись.

— Мы ждали окончания занятий, — начала Солани, и в её голосе послышалась лёгкая вина. — Не хотели привлекать внимание. Ты должен понимать, как в академии любят сплетни. А новость о том, что новый преподаватель — наш ровесник, победивший в библиотеке Данталиона и к тому же… — она запнулась, слегка покраснев, — … такой красивый, быстро разлетелась бы по коридорам. Мы не хотели создавать тебе проблем.

— Но теперь мы здесь, — подхватил Катарос, и его серые глаза сузились. — И хотим знать. Как так получилось, что ты стал преподавателем? Ты же наш ровесник. Твой уровень, конечно, высок, но чтобы тебя назначили учить нас… Это необычно.

— Директор Келпи сама предложила, — пожал плечами, не видя смысла скрывать очевидное. — У неё были на то причины. И я согласился.

— Какие причины? — тут же вскинулась Флюмен, и её глаза загорелись охотничьим азартом. — Ты знаешь директора лично? У тебя есть связи? Или… — она сделала паузу, и её голос понизился до шёпота. — Или она знает твоего учителя?

Я даже слегка вздрогнул от проницательности девушки.

— Лина! — предостерегающе произнёс Катарос, но она лишь отмахнулась.

— Что? — спросила она с вызовом. — Мы все думаем об этом. Фауст — явно не самоучка. Он слишком силён для этого. У него точно есть учитель. Кто-то могущественный. Я хочу знать — кто.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Я смотрел на Флюмен, она смотрела на меня. В её серых глазах горел тот самый голод, который я так хорошо знал — голод знаний.

— Простите, но пока я не могу сказать этого. Даже вам. Возможно позже… Но не сейчас, — сказал я наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но если вы пришли сюда, чтобы расспрашивать меня о моём учителе, то вы зря потратили время.

Флюмен вздохнула и покачала головой.

— Так и знала, что не скажешь. Но попытаться стоило, — покачала она головой. — Ладно. Оставим эту тему. По крайней мере, на сегодня.

— А как вы тут без меня? — спросил я, меняя тему. — После библиотеки Данталиона. Как ваши семьи отреагировали на то, что вы не получили главный приз?

Вопрос был провокационным, но я хотел знать. Хотел понять, с кем имею дело сейчас, спустя год.

— Моя семья была в ярости, — без обиняков ответил Катарос, и на его губах появилась горькая усмешка. — Мне устроили разнос. Заявили, что я опозорил род, что я не достоин носить фамилию Катарос. Отец не разговаривал со мной два месяца.

— И как ты это пережил? — спросила Голд, и в её голосе послышалось искреннее сочувствие.

— Привык, — коротко ответил Катарос. — Я всегда был для них не тем, кем они хотели меня видеть. Слишком гордым. Слишком самостоятельным. Их мнение… — он замолчал, подбирая слова. — Их мнение перестало меня волновать ещё в тот момент, когда я проиграл Дориану Блэквуду. Я понял, что сила — это не только магия и не только фамилия. Это умение подниматься после падения.

— О, — Сэнд усмехнулась. — Катарос заговорил о чувствах. Мир не перевернулся?

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся он.

— А вот мой отец, — продолжила Голд, — наоборот, был доволен. Он сказал, что проигрыш — это тоже опыт. И что я смогла дойти до того этапа, до которого не доходил никто из нашего рода. Так что он даже гордился.

— Мой тоже, — кивнула Сэнд, и её золотые глаза потеплели. — Он сказал, что караванные пути никуда не денутся, а вот такого опыта, как у меня, нет ни у кого в семье. Это сильно подняло престиж нашей семьи и позволило заключить несколько интересных контрактов.

— Мои… — Флюмен вздохнула и отвела взгляд. — Мои родители умерли. Давно. Ещё до академии. Так что отчитывать меня было некому. Я сама себе и родитель, и учитель, и критик.

— Прости, — тихо сказала Голд, и Сэнд кивнула, выражая поддержку.

— Не надо меня жалеть, — отмахнулась Флюмен. — Я уже давно привыкла.

— Мне рассказывать нечего, — Адам чуть опустил голову. — Я не возвращался домой с того времени. Да и смысла в этом нет никакого. Впрочем, последствия были… Ко мне стали подходить разные люди. В основном, представители разных родов. Им стало известно, что деревенский парень смог дойти до финала. Они предлагали мне покровительство, деньги, учёбу. Я отказался. Сказал, что сам справлюсь.

— Предложение моего рода до сих пор в силе, — улыбнулся Катарос. — Многие сейчас хотят ухватить такой талант, пока это не сделали другие. И условия вполне неплохие. Отец готов принять тебя в младшую ветвь рода, отдав в жёны мою двоюродную сестру.

— Понимаю, что это шанс для безродного вроде меня. Но я не готов к такому. Я хочу быть сильным сам, а не за счёт чужой помощи, — твёрдо сказал Адам.