Взгляды скрестились на мне. Любопытные и оценивающие. Девушки откровенно разглядывали моё лицо, шептались, сравнивали. Кто-то даже покраснел.

— А он ничего так… — донёсся отчётливый шёпот с задних рядов. — Я бы не против с ним того… в укромном местечке.

— Тише ты, — шикнули на говорившую. — Услышит же.

— А я и не против… — шепнула она, но была тут же заткнута подругами.

Я сделал вид, что не расслышал.

Пока я собирался с мыслями, в аудиторию вошла запоздавшая компания. И я узнал их сразу. Впереди шла высокая черноволосая девушка с пронзительными серыми глазами — Селена. За ней, весело щебеча, семенила Лира с веснушчатым лицом и каштановыми кудряшками. Они тоже меня заметили.

— Фауст! — воскликнула Лира, и её лицо расплылось в радостной улыбке. — Вы здесь! А мы вас искали в столовой. Думали, вы заболели или…

Она осеклась, заметив, куда смотрят остальные студенты. На значок на моей груди. На их лице промелькнуло понимание.

А следом за ними, чуть поодаль, в аудиторию вошли ещё несколько знакомых мне человек, и у меня ёкнуло сердце. Солани шла первой. Её тёмные волосы с фиолетовым отливом были аккуратно убраны в высокий хвост, открывая острые скулы и бледную кожу. Зелёные глаза с вертикальным зрачком скользнули по аудитории, задержались на мне на долю секунды, и она чуть заметно приподняла бровь. Но вида не подала.

За ней, чуть ссутулившись, шёл Адам Эрде. За год он изменился: стал шире в плечах, увереннее в движениях, но в его зелёных глазах всё ещё пряталась та робость, которую я заметил ещё на лесной дороге. Наши взгляды встретились, и на его лице расцвела улыбка — искренняя, почти детская, полная узнавания и радости.

Дальше шли и остальные мои знакомые: Катарос, Голд, Сэнд и Флюмен. Катарос выглядел всё таким же надменным, его платиновые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а серые глаза смотрели на мир с ледяным превосходством. Но даже он не смог скрыть своё удивление, застыв словно статуя. Голд, напротив, улыбнулась своей тёплой улыбкой и даже помахала мне рукой, чем вызвала недоумённые взгляды соседей. Оставшиеся девушки замерли на месте.

Впрочем, в присутствии остальных студентов они не стали поднимать бучу и сразу же расспрашивать меня, просто усевшись на свои места. Аудитория наполнилась до отказа. Шум стих, когда я поднял руку, призывая к тишине.

— Доброе утро, — сказал я, и мой голос, усиленный магией, разнёсся по залу, заставляя воздух вибрировать. — Меня зовут Фауст. С сегодняшнего дня я буду вести у вас практические занятия по прикладной магии.

По аудитории снова пробежал шёпот. Кто-то присвистнул. Девушки на первых рядах переглянулись с ещё большим интересом.

— Сколько вам лет? — раздался выкрик с задних парт.

— Достаточно, чтобы преподавать здесь по личному приглашению директора, — спокойно ответил я, не дав ему возможности продолжить. — А вам советую запомнить: на моих уроках вы будете ценить не возраст, а знания и умения.

Я сделал паузу, давая словам улечься. Пусть мне ещё не доверяли, но слишком явно оспаривать решение директора идиотов не нашлось. В аудитории стало тише, хотя напряжение никуда не делось. Я чувствовал на себе их любопытные взгляды. Но были и враждебные. Несколько аристократов смотрели на меня с плохо скрываемым презрением.

— Сегодня мы поговорим о том, что многие из вас считают уже изученным и понятым. О плетениях магии, — продолжил я, обводя аудиторию взглядом. — А точнее, о том, как их можно изменять.

Я шагнул в сторону и поднял руку. В воздухе передо мной замерцали серебристые нити маны, сплетаясь в простое плетение заклинания водяной струи. Студенты замерли, наблюдая.

— Это базовое плетение, — сказал я. — Заклинание «Водяная струя». Кто может сказать, как оно работает?

Несколько человек подняли руки. Я кивнул парню с русыми волосами на первой парте.

— Плетение направляет поток маны и превращает её в воду, выталкивая её вперёд, — бойко отрапортовал он.

— Верно. Работает просто. Да и нитей в плетении совсем немного, так что создать можно достаточно быстро, — я кивнул. — А теперь вопрос сложнее. Что изменится, если я сдвину вот эту нить?

Я указал на одну из серебристых линий в плетении, тонкую, почти незаметную, но, как знал каждый студент, критически важную для формы заклинания. В аудитории повисла тишина. Студенты переглядывались, пожимали плечами.

— Не знаете? — спросил я, хотя ответа и не ждал. — Что ж, тогда давайте проверим на практике.

Я повернулся к манекену, который заранее был установлен в углу аудитории. Это была простая деревянная фигура, усиленная магией, чтобы выдерживать любые повреждения. Я поднял руку, мысленно сдвинул нить в плетении, изменив угол её пересечения с соседней, и выпустил заклинание.

Из моей ладони вырвалась не вода. Ледяная струя, тонкая и сконцентрированная, ударила в манекен с оглушительным треском. Дерево покрылось инеем. По аудитории пронёсся коллективный вздох.

— Изменив положение одной нити, — сказал я, поворачиваясь к ошарашенным студентам, — я превратил обычную водяную струю в ледяное копьё. По сути, я не создавал новое плетение. Я модифицировал существующее. Ведь именно данная нить отвечала за температуру выпускаемой воды.

В аудитории стало тихо. Тишина была уже не той, настороженной, с которой встречают нового учителя. Это была тишина заинтересованных людей, которые только что увидели нечто, выходящее за рамки их привычного понимания. Даже скептики на задних рядах притихли, уставившись на обломки манекена.

— Магия — это не свод заученных плетений, — продолжил я, обводя аудиторию взглядом. — Магия — это язык, на котором мы говорим с миром. И, как любой язык, его можно использовать гибко. Менять слова, переставлять местами фразы, находить новые оттенки смысла. Базовое плетение «водяной струи» дано вам в учебниках. Но кто сказал, что его нельзя превратить в «ледяное копьё»? Или в «паровой клинок»? Или даже «кислотный туман»?

Я сделал паузу, давая возможность осознать услышанное.

— Именно этому я собираюсь вас учить. Не самим плетениям. Их вы и так выучите по книгам. Я собираюсь учить вас мыслить, как маги. Понимать структуру магии, чувствовать её, изменять по своему желанию. Это сложно. Это опасно. Но это единственный путь к настоящей силе.

Тишина затянулась. Я видел, как зажглись глаза у некоторых студентов. Как другие, наоборот, нахмурились, понимая, что легко не будет. Но главное — я завладел их вниманием.

— А теперь, —