сиденье. Доктор и Химик устроились сзади, рядом с ними торчал тонкий ствол излучателя. Неожиданно, подъехав совсем близко к ракете, Координатор крикнул:

– Постараемся вернуться к полуночи, до свидания!

Он резко увеличил скорость, и через минуту вездеход исчез за расплывающейся стеной золотистой пыли, которую плавно сносило к западу.

* * *

Пока местность была ровной, делали до шестидесяти километров в час. Доктор все время оглядывался назад, но скоро потерял ракету из виду. Тихо пели моторы, пыль волнами била из высохшего грунта.

Довольно долго никто не произносил ни слова. Впрочем, пластиковое стекло защищало от ветра только водителя, и сидящим сзади пришлось бы кричать. Местность повышалась, становилась все более холмистой, последние серые чаши исчезли, разбросанные далеко по равнине пятна паучьих зарослей тоже остались позади, кое-где стояли полувысохшие дышащие деревья, с беспомощно обвисшими кистями листьев, лишь изредка вздрагивающих в слабом неритмичном пульсе. Вдали появились протянувшиеся далеко друг от друга борозды, но вращающиеся диски не показывались. Несколько раз шины мягко подпрыгнули, пересекая взрыхленный грунт; из земли высовывались остроконечные белые, как высушенная кость, обломки скал, длинные языки осыпей тянулись от них к подножью огромного склона, по которому поднимался вездеход. Колючий гравий тревожно шуршал под вздутыми колесами, уклон рос. Наконец пришлось убавить скорость. Моторы имели резервы мощности, но Координатор берег их на этой трудной местности.

Выше между желто-бурыми гребнями блестела какая-то длинная тонкая полоса. Координатор еще больше сбавил скорость. Поперек склона, там, где он плавно переходил в плато, в обе стороны разбегалась гладкая, вдавленная в землю зеркальная лента. Коснувшись ее кромки передними колесами, вездеход остановился. Координатор спрыгнул с сиденья, потрогал зеркальную поверхность прикладом электрожектора, ударил в нее посильнее, наконец ступил, подпрыгнул – лента не шелохнулась.

– Сколько мы уже проехали? – спросил Химик, когда Координатор садился обратно.

– Пятьдесят четыре, – ответил тот и осторожно тронул машину с места.

Вездеход мягко качнулся, переехал через ленту – она выглядела, как идеально прямой канал, наполненный застывшей ртутью – и, увеличивая скорость, помчался мимо пролетающих то с левой, то с правой стороны мачт, увенчанных вибрирующими воздушными вихрями. Потом многорядье мачт повернуло большой дугой на восток, а вездеход продолжал мчаться по прямой, – стрелка компаса все время показывала точно на букву «S».

Плато выглядело угрюмо: растительность постепенно проигрывала борьбу с массами песка, которые приносил горячий восточный ветер. Из низких барханов торчали почерневшие, только у самой земли бледно-карминные кусты с осыпающимися кожистыми стручками. Иногда в высохших зарослях шевелилось что-то пепельное, несколько раз чуть ли не из-под самых колес вездехода выскакивали какие-то существа, но люди не успевали рассмотреть даже контуров этих животных: с такой стремительностью влетали они в чащу.

Координатор лавировал, объезжая группы переплетенных колючих кустов. Ехать становилось все труднее. Чувствовалось отсутствие воды – большинство растений было сожжено солнцем, в горячих порывах ветра они издавали мертвый бумажный шелест. Вездеход поспешно поворачивал, двигаясь между стен нависших ветвей, из полопавшихся кистей сыпалась желтоватая пыльца, она покрывала ветровое стекло, комбинезоны, лица людей; из глубины зарослей сочилась неподвижная жара, дышать было трудно. Доктор поднялся с сиденья и наклонился вперед, в этот момент завизжали тормоза, и машина остановилась.

Впереди, в нескольких десятках шагов, столовое плато обрывалось, кусты тянулись до самой линии обрыва черной, янтарно отсвечивающей под солнцем щеткой. Вдали над невидимой котловиной вставали склоны высоких гор. Координатор выпрыгнул из машины и пошел к последнему кусту с длинными, мягко раскачивающимися на фоне неба ветками.

– Спустимся, – сказал он возвращаясь.

Машина осторожно двинулась вперед, внезапно задрала зад, как будто собиралась перевернуться, канистра забренчала, ударяясь о решетку багажника, тормоза предостерегающе зашипели. Координатор включил насос, колеса разбухали на глазах, неровности крутизны стали сразу же ощущаться меньше. Вездеход спускался к волнистой пелене облаков. Изнутри ее пробивал грушевидный столб бурого дыма. Он почти не расплывался в воздухе. Это извержение длилось несколько десятков секунд, потом колонна дыма с огромной быстротой начала стекать вниз, скрываясь между белыми облаками, пока не исчезла в них, всосанная обратно в гигантскую глотку, которая перед этим ее выплюнула.

Стало холодней, в воздухе висела влага. Вездеход катился по отлогому склону. Низкие облака тянулись далеко, к бурым, черноватым и серым пятнам, расплывающимся в глубине долины. Впереди что-то слабо, туманно поблескивало, как будто в воздухе был разлит слой маслянистой жидкости. От этого мерцающего сияния отделилась темная точка и направилась навстречу. Вездеход ехал теперь по ровному месту, такому гладкому, словно оно было искусственно разглажено и утрамбовано; черная точка росла, люди увидели, что она катится на круглых колесах, – это был их вездеход, его отражение в какой-то поверхности. Когда изображение стало таким большим, что люди уже почти различали черты собственных лиц, оно начало колебаться и пропало. Через то место, где должно было находиться невидимое зеркало, машина прошла, не встретив никакого препятствия, лишь на мгновение ее залила волна слабого тепла. Одновременно растворилась туманная маслянистая пленка.

Под шинами захлюпало – вездеход въехал в мелкое болотистое озерцо, вернее, лужу. Вокруг землю покрывали полосы мутной воды, от нее поднимался слабый горький чад. Там и тут возвышались бугры более светлой земли, пропитанной водой, по ним текли ручейки, вливающиеся в лужу. Дальше, по правую сторону, темнели какие-то разлохмаченные развалины, похожие не столько на остатки стен, сколько на кучи перепачканных помятых тканей, то возносящихся на высоту нескольких метров, то опускающихся к самой земле, с неправильными пустыми черными отверстиями. Вездеход пробирался между ям. Координатор остановил его около одной из них, подъехав вплотную к глинистому отвалу, вылез из машины и вскарабкался на груду земли. Он наклонился вперед над прямоугольным колодцем. Химик и Доктор увидели, как изменилось его лицо, молча выскочили за ним, ком глины развалился под ногой Доктора, чавкнуло болото, Химик поддержал Доктора и потянул за собрй.

В яме с отвесными утрамбованными стенками навзничь лежал обнаженный труп с лицом, залитым водой. Над черным зеркалом воды выступали только мощные грудные мышцы, между которыми торчал второй, маленький торс.

Трое людей подняли головы, переглянулись и спустились с глинистого бугра. Под ногами из рыхлых комьев глины выдавливалась вода.

– На этой планете есть что-нибудь кроме могил? – сказал Химик.

Они растерянно стояли около вездехода, не зная, что делать. Побледневший Координатор огляделся. Повсюду тянулись неправильные ряды глинистых бугров, чуть дальше справа серели обрывки разлохмаченных руин, среди них белела какая-то змеистая линия. По другую сторону за пятнами перекопанной глины блестела сужающаяся кверху наклонная плоскость, как бы отлитая из